Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Заглушает – и остается лишь шумом…

Тысячи языков – и недостроенный "Храм краеугольного камня небес и земли", семиярусный зиккурат Этеменанки возвышается над священным Вавилоном символом человеческого бессилия перед небесами.

- Если бы я был Александром, - шепчет, пряча слова в завитой бороде, Дарий III Кодоман, царь из славной династии Ахеменидов. И повторяет, словно заклинание, снова и снова:

- Если бы я был Александром…

Появились бы новые ярусы над незаконченным седьмым этажом Вавилонской башни – не бессилия, а всесилия символом!

Бесчисленные костры бесчисленной армии (которую скоро, кстати, нечем будет кормить!) не просто затмевали бы светила – вспыхнули бы вместо них, а люди у этих костров…

Люди у этих костров…

Персы, бактрийцы, согды, кадуссии, саки, жестокие массагеты, чьи предки утопили в крови Великого Кира…

Марды, инды с их гороподобными слонами, армяне (те самые, сатрапом над которыми ты был когда-то, когда ещё не был царём – зачем ты стал им?), парфяне, гортуи, мидийцы…

Сирийцы и жители Каппадокии, и карманийцы, и гирканцы…

А вот и греки-наёмники – единственная надежда остановить непобедимую македонскую фалангу…

Тысячи голосов, тысячи языков – и никто не понимает соседа.

Тысячи голосов, тысячи глоток, желудков – и всех их надо кормить… Или убивать!

Скорее бы бой! Победа ли, поражение – не важно! Уже не важно.

Зачем, Багой, египтянин-отравитель, честолюбивый евнух, убийца и слуга рода Ахеменидов (а благодаря мне – и жертва этого рода) – зачем ты сделал царём меня?!

Мне вполне хватало Армении – а теперь?

Почему не страшноглазый Бесс? Ему ведь мало его Бактрии – до такой степени мало, что я боюсь оставлять его за спиной.

Почему ты выбрал меня, Багой? Не боялся? Ты так и умер, не успев испугаться – я сам выбирал для тебя яд.

Но что мне делать теперь?

Тысячи огней слепят глаза, гул бесчисленных голосов, незнакомые звуки чужих языков заставляют оглохнуть.

- Если бы я был Александром… - вздыхает в бороду, завитую мелкими колечками, Царь царей, с ненавистью глядя на раскинувшийся на берегу полноводного Тигра лагерь своей несчётно-несметной армии.

- Зовите командиров! – уже громче приказывает царь, отворачиваясь от огней лагеря и привычно сталкиваясь взглядом с замершим слева (нет, теперь, когда лицом к лицу – справа) Бессом-бактрийцем. – Мы выступаем. Нам уже нечего ждать.

"Нам уже нечего ждать, - думает Дарий, провожая глазами гонцов.