Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Я давно разучился терять, научившись умирать – за других. Я забыл умение терять, научившись убивать – любого.

И вот теперь – я теряю их. Одного за другим. Словно болезни и смерть от ран, старость и несчастные случаи, напуганные когда-то мной, теперь вернулись, наполненные новыми силами – и вот я снова теряю… Одного за другим – как я умирал за них, так теперь они умирают за меня.

Не надо! Я сам!

Но они уходят. Один за другим.

И ждут меня там.

Их одежды черны, их лица бледны мертвенной бледностью, их взгляды заморожены ожиданием.

Они ждут меня…

Но входит Клит, сын Дропида, по прозвищу Чёрный, хмельной радостью недавнего пира. Он – вместо меня. Он декламирует Еврипида, смеясь над трагедиями прошлого, он врывается в замороженное царство, согревая его моим огнём, донесённым в сердце…

И взгляды ожидающих оживают, их лица вспыхивают живым румянцем – они продолжают ждать меня, но теперь их ожидание – пир, а не смерть.

За спиной Клита стоит улыбчивый Иоллай-виночерпий, сын Антипатра.

Он закрывает дверь за сыном Дропида, как всегда улыбаясь мне.

Почему я вижу его улыбку? Ведь они пока только ждут меня там – но самого меня там нет.

Там – Клит.

И – пир. И – смерть…

Иоллай-виночерпий улыбается мне, так похожий на Диониса в своём неизменном венке из лоз. Он знает ответ. Я – нет.

А они – ждут.

Парменион с сыновьями. Линкестиец, обретший право пусть и не быть – но не быть Александром.

И ещё – Клит…

Просыпаюсь.

И забываю про дурной сон.

Сегодня – пир.

***

Яблоко. Всего лишь яблоко – что в нём такого?

С такого же всего лишь яблока началась Троянская война. "С точно такого же", - стучится кровь в висках.

- С этого же… - еле слышно произносит кто-то за спиной.

Оборачиваюсь. Улыбка. Венок. Чаша, полная вина…

- Ты похож на Диониса, Иоллай, - говорю сыну Антипатра, окунаясь в играющие янтарными бликами глаза, подобные полным чашам всё с тем же вином.

- Тут все похожи на тебя, Александр, - пожимает он плечами, едва не расплескав рубиновую жидкость из сосуда, что держит в руке.

Едва. А из глаз ударяют пенные фонтаны, слепя и сбивая с толку. – А ты похож на бога. А боги все разные – вот все и похожи на разных богов, походя на тебя. Я похож на Диониса.

Улыбается. Так же, как улыбался, закрывая дверь за спиной Клита, входящего в чертоги ожидания… Какую дверь? Не помню.

- Откуда этот плод? – показываю яблоко этому похожему на меня Вакху.

- Из Греции, - отвечает он. - Отец прислал.