Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

- Но ведь именно здесь ты нашёл Её.

Изогнуты луки твоих бровей, и стрелы пронзают меня насквозь… А я слишком долго спешил к тебе – так, что привык уже жить врозь…

Роксана теперь рядом, всегда рядом… Но искры пожара Персеполя – сожжённого города-сердца, угасают, осыпаясь пеплом, улетая дымом. Он успел донести это пламя – и вот выгорел изнутри. Она рядом, она любит его – он не знает об иной любви.

Он стал миром, а народы, города, люди – его чертами, чувствами, частями тела, частицами духа…

Персеполь – сердце. Роксана – любовь…

- Безумец Герострат сжёг её храм, как я сжёг Персеполь.

Зачем мне сердце, Гефестион?

Аминторид молчит в ответ – у него в груди давно уже не осталось ничего кроме пепла. Быть Александром даже больше, чем сам Александр…

- Да, я нашёл здесь Её, Гефестион. Но сколько я здесь потерял и потеряю ещё? Ты помнишь Эригия?

Гефестион помнит. Достаточно бросить взгляд в пиршественный зал, чтобы увидеть улыбающегося Эригия. Вон он, рядом с Пердиккой – смеётся, пьёт вино, шутит…

Он погиб, умница Эригий – погиб в поединке с мятежным Сатибарзаном, который сначала назвал Александра богом, а после бросил богу вызов, желая оказаться сильнее, уверенный в своих силах – и без боя покорившаяся Македонянину Ария вспыхнула, поднявшись огненной стеной между пройденными путями и теми, что лишь предстояло пройти.

И искры мятежного огня зажгли уже готовые подчиниться Бактрию и Согдиану…

- Позволь мне, Александр, - попросил тогда Эригий, улыбаясь так же, как улыбается нынче на пиру, споря о чём-то с Птолемеем.

Он отправился в Арию, весельчак Эригий из Митилен, когда-то вместе со своим будущим царём внимавший Аристотелю в рощах Миэзы, обители нимф. Он улыбался…

И пламенная стена, выросшая за спиной спешившего дальше на восток Александра, рухнула, угасла, развеянная по ветру заставляющим слезиться глаза пеплом.

Весельчак Эригий погиб там…

Те, кто были с ним, рассказывали, что Сатибарзан в бою был подобен богу – и никто не мог его остановить, а тем более – одолеть. И непобедимые прежде отряды македонян и греков, покорившие неизмеримые пространства, разбившие неисчислимые армады – впервые дрогнули.

И не было рядом их божественного владыки Александра, а был богоподобный Сатибарзан, рядом с которым неслись в битву Страх и Ужас...

Но навстречу персу вышел умница Эригий. Вышел, улыбаясь в лицо Ужасу и Страху, и тому, за кем они следовали.

- Эригий и Сатибарзан убили друг друга в поединке, - доложили командиры, вернувшиеся из покорённой и усмирённой Арии.