Призраки синих пальм

Пол подметите, возьмите в фургоне чашки, заварите на всех нааш, да покрепче. Воду вам Илара принесёт, ведро тоже в фургоне. Фержи, выпрягай страусов и ставь в загон. Остальные – разгружаем фургоны. Я покажу, что в сарай, а что в дом...

– Слышь, хозяйка, – негромко сказала Утта, – мой-то старик всё на ноги жалуется. Пока держится, но скоро в клоуны не будет годиться. Заменить бы его... Пусть бы кто помоложе на ходулях плясал, а Фержи бы музыкантом посадить, он на трубе недурно научился.

– Кем заменить-то? – так же тихо ответила Айри.

– Не Рике же на ходули ставить, не Эшшу! У них лучшие номера. Если сажать Фержи музыкантом, то нового человека надо брать, со стороны. Я подумаю... – И закричала: – Беппе, полегче с сундуком! Там музыкальные инструменты!

* * *

Ночью Айри Шарго внезапно проснулась.

В доме было тепло и немного душно, рядом раздавалось трогательное сопение маленькой Фины. Утта дышала тяжело, время от времени коротко всхрапывала. Илара спала так тихо, что Айри привстала с кровати, вгляделась в темноту: здесь ли внучка, не сбежала ли, чтобы устроить какую-нибудь проказу? С неё станется, она такая.

.. Нет, здесь...

Мужчины (по обычаю, заведённому ещё Гектой) спали на чердаке, женщины – в комнате, причём Айри занимала единственную в комнате кровать. Она держалась за неё, как король – за трон, и никто не спорил, все устраивались на полу. Но сегодня малышка Фина подлезла под бочок – не спихивать же её!

Сон не возвращался. Захотелось воды. Айри тихо встала, стараясь не разбудить Фину, и вышла в прохладные сени.

В темноте, в тонких полосках света снаружи, на миг показалось, что в углу кто-то стоит. Айри распахнула дверь – и тихо засмеялась, увидев, что на гвозде в углу висит старая шаль. С вечера, в суете женщина её не заметила.

Айри подошла, прижалась лицом к вытертому бархату. Она же сама когда-то купила эту вещь для Гекты! Ну точно! Они втроём – Стайни, Эшшу и она – дали своё первое представление. Сбор был хороший – и они купили нарядную, тёплую шаль в подарок старухе, которая приютила у себя циркачей.

Айри ковшом зачерпнула из ведра воду, глотнула... чуть поколебалась, повесила ковш на гвоздь, накинула на плечи шаль Гекты и вышла на крыльцо.

Чудесная, светлая, ясная ночь плеснула ей в лицо кисловатым запахом непролазницы. Белые струи Сохо и чуть желтоватые – Рохо смешались в мерцающие потоки.

Под старой яблоней лежала опрокинутая высокая плаха для колки дров.