Призраки синих пальм

Всё по закону сделала, умная бабка была. Всё как есть – и дом, и что в нём – оставила нашей Айри. Будь это другой дом, да помри другая одинокая старуха, соседи бы враз всё добро растащили, одни голые стены оставили, и на завещание не поглядели бы – так уж тут, в Довеске, принято, никто на это и не обижается. А вот Гекту уважили, ни чашки, ни миски в её доме не тронули. Так всё и пылилось, дожидалось новой хозяйки. Зато теперь, когда погостим и снова в путь отправимся, всю посуду и прочие мелочи с собой придётся взять.

Всё-таки Айри – не Гекта, к ней уважение есть, а опаски нету...

Беппе с интересом глядел в окошечко фургона, как извивается улица, больше похожая на лесную тропу.

По сторонам – не глухие дощатые заборы или бревенчатые частоколы, какие парню доводилось видеть в странствиях по острову, а живые изгороди. На палках и верёвках густо вьются стебли зелёной непролазницы – а что, недурно придумано! Листья широкие и кусачие – и двор прикроют, и случайного нехорошего гостя остановят. А неслучайный злой человек сюда и не сунется – вон какие покосившиеся, почти рассыпающиеся крыши видны из-за изгородей! Небогатый, видать, народ живёт в Довеске, зато и воров не опасается!

А на верхних перекладинах заборов густая непролазница ободрана – и сидят на них, словно воробьи, мальчишки и девчонки.

Они-то, небось, и ободрали, чтоб не обжигаться. В лохмотьях, чумазые, но весёлые – проезжающему цирку ухмыляются до ушей, радостно визжат, руками машут.

– Будь это не Довесок, а любой город или большое село, – сообщил Рике, – мы бы заранее вытащили из сундука инструменты и грянули такую музыку, что всё предместье бы из домов повылетало, даром что время позднее.

Но в Довеске мы не работаем, мы здесь живём. Если на наш приезд выпадет большой праздник или кто-то здесь свадьбу вздумает сыграть – выступим бесплатно, по-соседски...

И верно: редкие вечерние прохожие, отходя к заборам и уступая дорогу фургонам, махали сидящей на козлах Айри, дружески её окликали – а она им отвечала, называя по именам.

А когда фургоны въехали во двор и циркачи из них вышли, Беппе удивился. При словах «жилище старухи-гадалки» он представил себе хибару-развалюху, самую дряхлую во всём Довеске. А тут – бревенчатый домик, небольшой, но вполне крепкий, солидный такой. И просторный двор с сараем и крытым загоном для скота.

– Утта и Фина, идите дом убирать, – распорядилась Айри. – Если там без нас кто-то устроился – гоните в шею. Заупрямится, начнёт грубить – кликните Беппе и Эшшу.