Паломник. Том 2

— Полагаю, после этого мы вправе усомниться в подлинности послания, — проговорил граф Раймунд под одобрительный гул голосов.

— Дело ваше, — Давид пожал плечами и протянул графу послание, — можете сами убедиться, оно подлинное.

Выдержав паузу, граф принял пергамент, но едва взглянув на него, передал епископу. Стремление ишхана Тороса сохранить тайну обернулось против его посланника. Никто из присутствующих не знал киликийской грамоты, как и языка. Письмо пошло по рукам и большинством было принято за арабское.

— Кто ещё может подтвердить, что вы тот, за кого себя выдаёте? — граф Гуго окинул посла подозрительным взглядом.

— Двое новобранцев из отряда норманнов. Мы встречались с ними по дороге в Икониум, — ответил Давид, — моих людей выбили турки и кроме них, больше никто не знает, кто я.

— Мне их пригласить? – Танкред попытался исправить положение.

— Не думаю, что их слова что-то изменят, — князь Боэмунд вспомнил, что по-прежнему имеет право голоса и надеялся, что выходка племянника не будет иметь серьёзных последствий.

— Верно, — подытожил Раймунд, — этого недостаточно, но мы обсудим ваше предложение.

У собравшихся было много вопросов, но сомнения в подлинности послания сыграли ключевую роль. Когда Давид покинул собрание, обсуждение возобновилось с новой силой.

— Нам не стоит забывать, что Киликия приняла власть султанов, — напомнил граф Гуго, — и с учётом этого посланник предстаёт в ином свете, даже если всё остальное — правда.

— Верно, — поддержал его князь Боэмунд, — он может преследовать собственные цели и заманить нас в ловушку, подобную Дорилейской.

— А если всё-таки это правда? — слово взял епископ Адемар, — мы не можем отказать христианам в просьбе о помощи. Возможно, сам Господь привёл его к нам.

Однако граф Раймунд не поддержал друга:

— Мы точно не можем забыть о цели похода и карабкаться в горы, чтобы избавить христиан от кучки недобитых сарацин, рискуя при этом потерять всю армию. Моё решение останется прежним.

В этот раз голос графа Раймунда Сен-Жиль был услышан и другие предводители с ним согласились.

— Поступайте, как считаете нужным, сеньоры, но я забираю своих людей и ухожу в Киликию. Встретимся по ту сторону гор!

— Ты не посмеешь, — князь Боэмунд воспринял выпад, как личное оскорбление и сожалел, что племянник своими необдуманными действиями ослабляет его войско.