Огонь и Железо

Все пять захваченных кораблей перевозили составные части осадных машин. Это подтолкнуло Феоктистова к мысли о штурме Гринеберга. Вражеская цитадель надоела уже, как назревший чирей. К тому же сил теперь было чуть ли не в десять раз больше, чем у блокированных храмовников. Благородный Волкул чувствовал себя неловко от того, что за всю войну потерял всего одного галла. Да ещё пятеро его всадников получили ранения. А ведь будущие родственники, ценой своей крови спасли от рабства и Канантон. Поэтому он первым предложил свою помощь.

Седой Торин тут же поддержал. Хотя с трудом выпрямил избитую спину.

Окончательно же решил вопрос подход отряда из Шансона, вместе с которым прибыл незнакомый суровый крестоносец. Сэр Уильям представил его как самого короля Ратибора Львиное Сердце! Похоже, монарший оруженосец уже оправдался перед своим сюзереном. Вольные владетели, за исключением Айвенго, тут же слегка задрали подбородки, показывая, что не склонят головы даже перед наместником императора. Но и тот не стал чваниться.

Поприветствовал каждого кивком головы и попросил относиться как к равному им рыцарю. Это галлам понравилось. Лишь сэр Уильям смотрел на короля с каким-то немым обожанием.

Не откладывая дела в долгий ящик, перетащили трофеи и павших под стены Гринеберга. Наконец-то смогли отпустить «вольных стрелков», измаявшихся в блокаде. Впрочем, разбойники ещё остались на тризну по погибшим. Её устроили на руинах посада. Выяснилось, что Айвенго, во главе ста тридцати трёх человек, тоже затопил пять кораблей с двумя с половиною сотнями карателей.

Но потерял лишь пять неопытных гладиаторов! (В плен его отряд тоже не стал никого брать). С тракта доставили двадцать шесть погибших. А всего огню предали тела семидесяти пяти воинов. Вот только валькирий на этот раз никто не увидел.

Король Ратибор оказался поистине находкой для разношёрстного войска. Вновь оказавшись среди воинов, он словно помолодел. Даже аккуратная тёмно-русая борода выглядела к месту. Только вот какая-то мудрая стариковская улыбка нет-нет да и возникала на загорелом волевом лице тридцатидвухлетнего монарха.

У него, как и у князя Ратмира, были пронзительные льдисто-голубые глаза, взгляд которых подстёгивал не хуже командного окрика.

По совету короля всех пеших воинов экипировали в доспехи карателей, от чего толпа сразу начала походить на древнеримскую когорту. Так же сир Ратибор научил союзников собирать и использовать трофейные палинтоны и «скорпионы».