Дух Берсерка

Женщине-нойда – так финны зовут вёльв – на вид можно дать и пять десятков зим, и семь, настолько тёмное лицо пропитал морозный воздух Севера. Кайе сразу нас спровадила и занялась лечением Лейфа. Да я и сам быстрее убрался подальше, чтобы нойда ненароком не задела колдовством и меня.

Не желая сидеть без дела, пусть и в тепле, я уговорил Уля вернуться к прочим, хоть он и уверял, что они скоро объявятся в селении. Мы застали финна и викингов на полпути. Монах, вольготно устроившийся на нартах второго погонщика, пытался обратить того в «единственно правильную веру».

Цирха его речи не разумел да всё посмеивался, ибо проповедники финнов до сих пор не посещали.

Викинги зажгли факелы, припасённые погонщиками, и устало продвигались к опушке за Цирхой. Наконец, спустя полчаса все оказались в стойбище и теперь отогревались у костров. Русы с любопытством обошли селение, быт финнов в суровых северных условиях им был внове.

– А как они держат защиту? – спросил княжич. Они с Будимиром в первую очередь заинтересовались оленями, среди которых нашлись и ездовые.

– Здесь нет ни рвов, ни крепких стен.

– От кого? Здесь кругом леса да снега, а с викингами у них мир, – объяснил я.

– Данники они наши. Жаль, что не халейгов, а то б мы оброк-то собрали, – с неудовольствием сказал Олаф. – Да потом беды не оберёшься с этакой данью…

Мы прожили у финнов неделю. За время, понадобившееся, чтобы хёвдинг оправился, в стойбище перебывали все викинги. Сменяясь на карауле у побережья, они с удовольствием ррассказывали другим о гостеприимстве финнов.

Особенно об обычае, когда мужчины и отцы оставляют жён, дочерей и сестёр наедине с чужеземцами, уверяя, что те окажут высокую честь женщинам близостью.

Отцу Уильяму конечно, тоже предложили подобное. Крестясь и шепча молитву, он выбежал из чума и, петляя, как косой, стремительно унёсся в сторону леса под громкий хохот видевших это халейгов. Недовольный муж финки подошёл к нам и стал выяснять, что не понравилось этому «глупому мужу в женском одеянии» в его жене? Мы, как могли, объяснили финну, что монах – жрец другой религии, и ему Богом запрещена близость с женщиной.

Разочарованный муж сказал, что это плохой бог.

И вот «Иггдрасиль» отправился домой. Впереди меня ждали долгие поиски мира турсов – великанов-йотунов, ведущих род от Бергельмира, внука самого Имира. Именно из тела Имира убившие его боги создали мир. Из мяса сотворили сушу, из волос – лес, из костей – горы, из зубов – скалы, из мозга – облака, а из черепа – небесный свод.