Дух Берсерка

Последнее, что сын конунга запомнил, – это пребывающий в воде Дуб, отчаянно цепляющийся за борт. Потяжелевшая кольчуга тянула на дно. Промокший и бледный Колояр, свесившись с борта, изо всех сил тащил княжича на себя. Затем замерзающего Торстейна накрыла очередная волна и устремилась к драккару. Сознание померкло.

Глава 19 Царство холода и вечной мглы

Эйрик Рауди сын Торвальда назвал ледяной остров, видный в ясную погоду с вершин гор западной Исландии, Зелёной землёй. Сказывают, родился он в Норвегии, однако при Харальде Прекрасноволосом отец Эйрика совершил убийство, за что семью изгнали в Исландию.

Не прижился Рыжий и здесь, на этот раз сам убил то ли соседа из-за лодки, то ли отомстил другому викингу за убитых тем треллей.

Торвальдссона выслали из страны на три года. Почти всё время изгнания он коротал в поисках людей. Ему встречались белые медведи, волки да северные олени с песцами, только не местные жители. Никого изгнанник не нашёл и на северо-западных островах, куда доходил на драккаре.

Возможно, причина в йотунах, извечно враждующих с людьми. Ибо этот ледяной мир, предваряющий Йотунхейм, всецело принадлежит турсам.

По окончании срока изгнания Эйрик Рыжий вернулся в Исландию и позвал сородичей отправиться заселять Гренландию. Из двадцати пяти кораблей к острову добралось лишь четырнадцать. Прибывшие основали Восточное поселение. Позже появились и ещё два: более малочисленное Западное и Среднее, самое малое. Поселения расположились среди изрезанных фьордами юго-западных берегов Гренландии, и Западное лежит севернее остальных.

Волны выбросили меня на берегах Восточного поселения, у одной из разбросанных вблизи фьорда ферм. Малость дольше на холоде и обморожения кожи не избежать. Если бы я и выжил, цветом стал бы сродни тем же йотунам да здешним троллям. Помню, как брёл по берегу, нещадную дрожь, недостаток дыхания, чуть ли не выскакивающее сердце. Меня подобрали и отхаживали сутки, отпаивали и держали в тепле. Пару раз я приходил в себя уже в доме годи, когда давали отвар можжевельника.

Вчера я встал и поблагодарил хозяина за всё. Сегодня минула неделя с того дня, как я очутился в Гренландии. Приходилось мириться с упущенным временем. Впрочем, валькирию занесло сюда только сегодня. Что ей теперь надо, ведь Лита больше не может указать мне на «забытую» месть? Впрочем, всё равно.

Кое-что, однако, беспокоит. В чистых синих, точно гладь лесного озера, очах улавливается неясный страх.