Дух Берсерка

Остаток моста от могучего толчка затрещал, и плиты под оборотнем тяжело рухнули. Тот заскулил и повис передними лапами на краю. Торстейн, не раздумывая, подобрался и скакнул вместе с прижатой к сердцу девой на загривок съезжающего вниз зверя, а затем – в проход. Когда смертный обернулся, распластанный оборотень уже валялся на обломках плит под мостом.

Рафнсварт в бессилии погрозил кулаком, не смея приблизиться к Бальдру. Не хуже оборотней злобно воющие Осквернители стали прятаться по норам. А светлый ас радостно помахал на прощание рукой, взор отчасти просветлел, хотя беспокойство за судьбу бывшей валькирии читалось по-прежнему.

– Пусть Один не оставит тебя, Торстейн! И вы узрите Мидгард до наступления Рагнарёка! – крикнул он.

– Заступись за храбрых мужей пред Всеотцом! – в ответ прокричал викинг, указав на зрелого мёртвого воина рядом с Бальдром. – Они достойны небесной дружины!

– Обязательно, прощай! И помни: времени мало, – и мёртвый викинг и Одинссон исчезли среди развалин моста.

А Торстейн с Литой на руках одолел проход и наконец-то выбрался на Берег Мертвеца, по праву носящий столь недоброе название.

Глава 25 Рунический камень

Аэлита открыла глаза и сразу наткнулась на дремлющего подле Торстейна. Его спина упирается в валун, руки покоятся на рукояти стоящей меж колен секиры. Меховой плащ викинга надёжно укрывает деву от ветра с морского берега.

– Вит! – тихо позвала Лита. – Давно мы тут? – Где «тут», догадаться несложно: лишь на Береге Мертвеца всюду встречаются трупы и змеиная кожа.

Широкая грудь викинга медленно вобрала воздух и опала. Озабоченное лицо повернулось к Лите, Торстейн тревожно вгляделся в неё.

– Твой голос – первая благая весть за пятый день в Хельхейме, – в тоне слышалась неуверенность. – Ты проспала семь часов. Полегчало?

– Идти смогу, – дева приподнялась и села.

– Добро. Надо спешить… – Торстейн помолчал. Левая рука погладила подбородок, викинг что-то обдумал и резко встал.

Берег Мертвеца не привечает живительного света. Потому над изрезанной тёмным морем сушей властвуют извечные сумерки. Кровавая Гьолль неотступно следит за путниками и, стремительно спускаясь через пороги из каменистых недр, сбегает слева по песку в море. Ближе к выходу из горной гряды расположен узкий залив, именно отсюда однажды начнёт путь Нагльфар – корабль из ногтей мертвецов.