Алхимик

Но не переживай, я помогу тебе. Мне только нужно было знать где кость сломана и насколько.

Годрик не отвечал. Жар от раны всё ещё терзал его, куцая подушка, набитая соломой, промокла от безвольно текущих по щекам слёз.

– Тебе придётся полежать ещё немного. Примерно до вечера. Я пойду в деревню, – зашуршал ворон за спиной и больше ничего не сказал.

Алхимик не знал сколько времени прошло, солнечный свет не проникал в халупу: доски в стенах были накрепко приделаны друг к другу без зазоров.

Ворон вернулся, хрустя чем-то металлическим. Звук был похож на лязг рыцарских лат, но Годрику слабо верилось в то, что старик облачился в железные доспехи, чудесным образом выискавшиеся посередине деревни.

– Не спишь? – проскрипел ворон, подходя к своему письменному столу.

– Нет.

– Хорошо. Соединение заканчивается, будем экономить. Но, думаю, будет достаточно, чтобы ввергнуть себя в сон.

– Кто вы? – тихо прошептал Годрик, прилепившись щекой к неудобной бедняцкой подушке.

– Ты тут столько дней лежишь, а спрашиваешь только сейчас? – усмехнулся ворон.

– Вы алхимик.

– Ну, – бросил старик, – можно и так сказать.

Он шаркнул стулом и встал, выпрямляясь во весь свой огромный рост и затмевая пламя свечи. Контуры его фигуры были объяты тьмой, и, хотя тот уже сбросил перистый объёмный дождевик, он всё равно казался высоким. В нём не угадывалось ничего от старика, кроме невероятно усталого, выдающего возраст лица и морщинистых рук: ни седых волос, ни дряхлости в осанке, ни признаков частых болезней.

Ворон был медлителен, но эта черта брала исток не в старости, а в задумчивости: так вели себя люди, привыкшие много размышлять и уходить в себя. Годрик видел, как он тихо и вкрадчиво корпел над книгами, размеренно выводя чернильные записки, то и дело замирая, будто обдумывая написанное или перечитывая его. Со спины застывшая в полумраке фигура великана выглядела нереалистично, как карандашный набросок на скомканном листе.

Ворон звякнул металлом, что-то свисающее отбросило отблеск в его длинной руке. Он подошёл к лежащему молодому человеку так, чтобы тот имел возможность видеть своего спасителя. Живые глаза незнакомца и вправду чем-то напоминали птичьи.

В руке незнакомец держал странный узкий предмет, похожий на гибкую чешую, с изнанки которой торчали три несимметрично расположенных иглы с затупленными и приплюснутыми концами.