Когда говорит кровь

И патрули высылали и по сотне человек в лес отправляли и засады устраивали. Вот только без толку все это,— Лиаф огляделся по сторонам и чуть понизил голос, словно боясь, что его услышит кто-то посторонний.— Вы уж простите меня снова, господин, но они в этих лесах каждый сучок и овраг знают, а мы здесь — как слепые котята в тёмной комнате. Шаримся, тыкаемся, а найти ничего не можем.

— Это правда, господин,— подтвердил Скофа.— Местные уж больно хорошо прячутся, и следы заметают как по науке.

— Да просто надо было всех харвенов сразу, как пришли, вырезать.

И не было бы никаких проблем,— со злобой произнес Лиаф, стукнув кулаком по ладони.

— Может, тогда вообще все племена надо было под нож пустить? — вмешался в разговор Киран.

— Именно так и надо было.

— Вот так прямо всех?

— Да всех. Всех и каждого, в ком эта дрянная кровь течет. Это же зверье — его пока не убьешь, оно кусаться не перестанет,— глаза Лиафа полыхнули диковатым огнем.— А еще, нужно было все их города и деревни сразу сжигать, а не гарнизоны там ставить.

— А воевали мы тогда за что, Лиаф? За право с важным видом по пепелищу разгуливать?

— Мы мстили! Да и знаешь, мне как то по херу, что с этой глушью будет, лишь бы эти ублюдки нам за каждого погибшего заплатили и больше в остальной Тайлар не совались. Вспомни, как кричал Убар Партария. Как он корчился с кровавой пеной на губах. А знаешь, откуда она взялась? Он откусил себе язык от боли. И орать он перестал лишь после того, как лекарь вбил ему колышек в затылок. А ведь ему было всего-то семнадцать лет.

Даже я, которого вы все тут за мелюзгу держите, и того дольше прожил. А Патар Черный? Он же был из одного с тобой города и прослужил, сколько? Девятнадцать лет? Он прошел все битвы, все осады, выжил в каждой, остался цел и ему оставался всего год службы. Только подумай: год, и он бы вернулся домой. В свой город, к своей семье. Он же так хотел увидеть своих братьев, племянников. А теперь он мертв. И умер он не в бою как воин, а от колышка с ядом, который закопал в лесу грязный дикарь. И ты думаешь, я к этому дикарю хоть какие-то чувства кроме ненависти буду испытывать? Да пусть он сдохнет в таких же муках, как Патар Черный. И весь его род, и все его дикарское семя.

Лиаф Щепа резко замолчал и отвернулся. Кулаки паренька то сжимались, то разжимались, а вены на руках вздулись. Скофа вспомнил, что молодой воин частенько выпивал с Убаром по вечерам, а Патар и вовсе однажды спас ему жизнь, вынеся раненного с поля боя.