Когда говорит кровь

Ну а тех кого птицы не найдут, кто утонет в болоте, будет закопан или умрет лишившись перед этим глаз, змеи или щуки утаскивали в подземный мир где Белый червь грызет корни мира. Немудрено, что потерю зрения харвены считали самым страшным из возможных увечий. А своих врагов очень любили ослеплять. Чудо что и Мицана Мертвеца тогда не лишили зрения...

В памяти Скофы тут же всплыли картины обезображенных лиц тайларских воинов и ряды кольев, к которым были привязаны их изувеченные тела. От злобы, он с силой рванул на себя веревку, отчего паренек рухнул на землю.

— Хорош прощаться, варвар. Двигай ногами,— прошипел он сквозь зубы и пошел следом за остальными, потащив спотыкающегося пленника.

В этот раз раб стратига оказался рядом с ним.

— Так значит, ты говоришь на языке дикарей? — спросил его Скофа.— Я вот пытался что-то выучить, но дальше простых команд не осилил. Больно трудно оказалось.

— Только не для меня. Я-то говорю на нем свободно. И не только на харвенском.

Его я выучил незадолго перед началом похода. Было не так уж и сложно, хочу заметить, — уж больно он похож на вулгрианскую речь. Хотя оно и понятно — у них общие клавринские корни. А вообще я говорю, пишу и читаю еще на восьми языках: на вулгрианском, на тайларене, на джасурике, на арлингском, на мефетрийском, каришмянском, белрайском и сэфтском. Еще немного понимаю на дейкском, но пока его специально не учил. В общем, я весьма полезный раб для своего хозяина.

— На раба ты, кстати, мало похож. Уж больно своеволен и за языком не следишь.

— У меня есть такая привилегия. Понимаешь, я не простой раб: у Тайвишей я командовал всеми домашними рабами в каждом поместье семьи, а их, между прочим, семнадцать в четырех провинциях. Но когда юный хозяин решил отправиться в поход, я не раздумывая бросил все дела и обязанности и упросил его взять меня с собой. Ведь я всем сердцем люблю этого мальчика, и не позволю ему сгинуть в этих диких землях.

Не для этого я его растил.

— Так ты еще и воспитателем был у господина?

— Скажу так — это входило в мои обязанности. Как и многое другое. И боги свидетели — я всегда справился со всем, чтобы мне не поручили. И вот, на излете дней, я, кажется, освоил еще и ремесло телохранителя.

Сэги злобно посмотрел в сторону пленника и потер припухшую скулу.

— Больно?

— Больно. Но на мою долю и не такое выпадало, уж поверь мне Скофа.