Шпион Темучина

 – И кто же к нам пожаловал? Погоди, не говори – сам угадаю… Ммм… Кооршак вернулся с дальнего кочевья?

Джэгэль-Эхэ подбоченилась:

– Нет, не угадал!

– Тогда… Гамильдэ-Ичен!

– Гамильдэ? – Женщина хохотнула. – Какой же это гость? Это свой.

Баурджин задумчиво почесал затылок:

– Ну, тогда… Ха! Неужели – мой анда Кэзгерул Красный Пояс? Собрался-таки наконец нас навестить.

– Жаль, конечно, но это не он.

– А! Никак сам Боорчу-хан пожаловал – он давно грозился приехать на первую стрижку. А что, уже пора подстригать нашего Алтан Болда? Жаргал – точно еще не пора, мала слишком.

– Да и Алтан Болд еще не слишком взрослый для первой стрижки.

Алтан Болд…

Баурджин улыбнулся. Родившегося два с половиной года назад сынишку и впрямь рановато было еще подстригать, не говоря уже о годовалой дочке. И сыну, и дочери имена придумала Джэгэль-Эхэ, такой уж у них с Баурджином был уговор – первенцев она называет, а уж остальных – муж. Баурджин тогда махнул рукой, согласился. Дочку-то хорошо Джэгэль назвала – Жаргал – «Счастье», а вот сына… Алтан Болд – «Золотая сталь»! Во, имечко! Хорошо, не «Деревянный камень»! Вообще-то, Алтан – так звали одного дедушку Джэгэль-Эхэ, а Болд – другого.

Ладно, пускай будет Алтан Болд. Зато следующего сына будут звать – Петр! Тоже в честь дедушки. А дочку – Татьяна. Как любимую жену… там…

– А может, и в самом деле, по осени подстричь Алтан Болда? Устроим праздник, повеселимся… – Баурджин мечтательно прикрыл глаза.

Первая стрижка волос у ребенка – всегда большое и радостное событие со множеством гостей, когда все поздравляют родителей, веселятся, поют веселые песни, да пью крепкую арьку.

Да, Боорчу бы, кончено, не упустил бы такой случай – давно они уже с Баурджином не пьянствовали. Хорошо бы…

– О чем задумался, супруг мой? – улыбаясь, Джэгэль-Эхэ ласково погладила Баурджина по волосам. Кстати, у Алтан Болда тоже были светлые волосы, и такие же, как у отца, глаза – зеленовато-карие. А вот Жаргал, кажется, пошла в маму.

– Задумался? – хитро прищурился Баурджин.

 – Сказать по правде, хочу сейчас же содрать с тебя дэли да завалить в траву!

Джэгэль-Эхэ рассмеялась и медленно сняла пояс:

– Завалить в траву? Так в чем же дело?

Поцеловав жену, молодой нойон распахнул ее одежду, обнажив стройное тело с мягкой шелковистою кожей оттенка светлой бронзы. В темно-карих блестящих глазах молодой женщины бегали золотистые чертики…

Быстро освободившись от одежды, они упали в траву…

Качались красные маки. Дикие маки.