ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Тонкие жилки трепетали под кожей, донося биение сердца.

- Давай договоримся, Сауле: без твоего согласия я не буду делать ничего. Так что, если тебе что-то не будет нравиться – не молчи.

- А что ты будешь делать? – серые глаза заискрились любопытством.

- Ну, – оборотень стянул с горянки платок. – Например, это.

Горянка смущённо хихикнула. Губы девушки чуть приоткрылись, блеснули ровные, жемчужно-белые резцы и клыки. Сердце вера глухо ёкнуло, когда он представил, как эти губы касаются его тела, как зубы пробуют кожу на прочность, а язык – на вкус.

Он запустил пальцы в золотистые локоны, притянул голову девушки к своей груди. Та не сопротивлялась. Замерла, будто учуявшая кошку мышь.

- Не молчи, – севшим голосом попросил он. – Монахи назвали нас мужем и женой просто так, для порядка. В их дурацком уставе записано, что незамужним женщинам тут не место. Выгнать тебя они не могли, вот и… – Шилак'х вздохнул. – Вот и «обрадовали» нас, не спросив.

Горянка не ответила. Тихо дышала, прижавшись щекой к грубой коже куртки.

Оборотень тёрся подбородком о золотые волосы, гладил её плечи, спину, талию. Когда жилистая кисть вера спустилась на бедро, девушка вздрогнула. Пропитанные отчаянием и страхом мысли всплыли на поверхность, заставили сердце биться быстрее, насытили пот тошнотворными запахами. Шилак'х убрал руку и, сжав зубы, чтобы в порыве отвращения не сбросить горянку на пол, отстранил девушку от себя.

Из кельи он не вышел, а выскочил – молча, не оглядываясь. И глухо выругался, чуть не ослепнув от солнца, выглянувшего из-за туч.

В непривычно ярком свете двор храма казался неестественно-белым, плоским и почти лишённым теней.

Аватара обвёл глазами скалы, где в давние времена были вырублены бесчисленные пещеры и лабиринты переходов. С наружным миром катакомбы связывало несколько ворот. Братья по вере жили в горных недрах, годами не показываясь наружу, насельники и пришлые работники – на широком внутреннем дворе, в кельях и сараях.

Наглухо зашнуровав куртку, вер отправился к ближайшему входу в катакомбы.

Тенью прошмыгнул мимо погружённого в созерцание монаха, взбежал по узкой крутой лестнице на шесть пролётов сразу. Ступил на запылённый пол потерны, освещённой растущей на потолке плесенью, вдохнул спёртый воздух.

Шилак'х думал, что здесь, в спрятанном внутри стены переходе, на него, как и раньше, нахлынет тоска по временам ученичества. Обитель была копией того храма, где обучались он и Р'виол, и несла в себе схожий пневм – дух-разум места.