ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Начертанная на створах защитная тамга дымилась: тёмная энергия твари выжгла заговорённую краску, которой та была нанесена. Рядом толпились ученики и наставники, бурно обсуждающие необычайное явление. Щенок грубо растолкал их и побежал дальше; вслед понеслись возмущённые голоса. Послушник завернул за ближайший угол и сбавил шаг. Уши и щёки горели, будто прихваченные морозом.

Что это с ним? Что гонит его вперёд, заставляя забывать о вежливости и почтении? Отчего кипит в жилах кровь? Откуда эта жажда – сокрушить тёмную тварь, уничтожить её, во что бы то ни стало?

Шилак'х закусил губу.

Учитель никогда не говорил об этой части его предназначения. Не мог же Шо'гра умолчать о важном? Значит, это с ним что-то не так… Но что?

Боль появилась внезапно. Охватила голову когтистой лапой, добежала до обоих сердец. Те застучали вразнобой, дыхание сбилось. Перед глазами выросла тёмная пелена.

«Что со мной?», – еле слышно прошептал Шилак'х, опираясь на возникшую поперёк дороги стену.

«Всё в порядке, успокойся…»

«Кто это?»

«Иверсор, воплощённый в тебе дух»

«Наставник не говорил мне…»

«Похоже, он много чего тебе не говорил, – будто из ниоткуда возникла язвительная мысль.

– Но дело сейчас не в этом»

«А в чём?»

«Что бы ни говорил твой учитель, к настоящей охоте ты ещё не готов. Ты не сможешь поймать тёмную тварь в одиночку. Я могу помочь, но для этого я должен стать тобой. Хотя бы ненадолго»

Боль отступила, давая передышку. Шилак'х знал, что воплощённый в нём дух рано или поздно заявит о себе – но чтобы так…

«Прости за боль.

Она скоро уйдёт. Только позволь мне стать тобой… на время»

Щенок обхватил ноющую голову.

«Я не где-то снаружи, – продолжал убеждать Иверсор. – Я часть тебя, Шилак'х. Возможно, не самая лучшая – но самая большая и самая опытная. Ты ещё не готов воспользоваться моими знаниями, поэтому мне придётся воспользоваться тобой. Иначе мы не поможем нашему заблудшему брату. Я начинаю?»

«Да»

Мысль растворилась. Ушла, как вода в песок – вместе с болью и застилавшей глаза пеленой.

Вер потёр бритую голову, как делал это сотни раз на день, и удивился: в привычном движении была странная новизна ощущений. Щенок взглянул на свои руки – будто впервые в жизни – и поразился обилию ушибов и ссадин.

Шальной порыв ветра ворвался в каменный лабиринт, захлопал оконными ставнями, зазвенел подвесками на загнутых вверх крышах. Солнечные лучи, отражавшиеся в стекле и золоте, заплясали по земле, по сложенным из белого камня стенам. Щенок задрал голову.