О добрых делах

Хотелось, чтобы было тепло, чтобы снова уютный плед, из квадратиков мягкой ткани, огонь в камине и обжигающий чай. Хотя бы отдохнуть. Растянуться на земле, пусть и под этим дождем, холод от которого стал уже проникать до самых костей, и лежать долго-долго, пока не приедет на помощь отряд из Иркиса. Пускай они все сделают.

Останавливало только то, что Раду мог застудиться, лежа на мокрой земле.

Оскальзываясь на пропитанной кровью грязи, Тию пошла к лошади, в стремени которой застряла нога покойника, и та, хоть и косилась на него дурным глазом, все же никуда не шла, стояла у обочины.

Девушка долго выдергивала из стремени его ногу, и никак не получалось, и лошадь еще пугалась, пыталась уйти.

Потом она искала хотя бы пару болтов, чтобы зарядить арбалеты, нашла только один, а из чупорцев побоялась вытаскивать. Она вообще обходила их далеко стороной, опасаясь, вдруг еще живые.

Вдруг ударила мысль: кровью истечет! Тию ужаснулась тому, что в замешательстве не догадалась сделать главное, а тратила время на покойника и эту пегую лошадку.

Она метнулась к Раду, снова плача и размазывая по лицу слезы и грязь, разорвала уже мокрые нижние юбки и перетянула везде, где нашла глубокие раны.

Едва получилось Раду взгромоздить в седло. Он хоть и пришел немного в себя и даже сам попытался приподняться в стремени, лошадь напугал еще больше, чем давешний покойник, и Тию, сорвавшись вдруг, отхлестала ржущую и косящую взглядом скотину по морде, визжа такие слова, которые совсем недавно слышала от бритого чупорца и сама боялась.

Потом поплакала, обнимая вздрагивающую лошадь за шею. Попыталась поправить в седле обмякшего Раду, но не вышло. Тогда она срезала поводья у толстого битюга, что был впряжен в телегу и сейчас медленно перемещался дальше, к траве и кустам на обочине, и привязала ими Раду к седлу.

Один головокружительный момент она не знала, куда ехать. Потом сообразила и пошла в сторону, противоположную той, куда двигалась телега.

Должно быть, странную картину они представляли со стороны. Лежащий почти на шее лошади встрепанный изрезанный Раду, привязанный к седлу кожаными поводьями. Тию в мокром грязном платье едва шагала, медленно передвигая онемевшие от холода ноги. Одной рукой она держалась за стремена, второй сжимала арбалет. Она пробовала сесть в седло вместе с Раду, но не вышло: оба едва не упали. В длинных юбках у нее никак не получалось .