Серебро и золото для убийцы

— Моя шкура хорошо смотрится только на мне, — ответил Горгий, через силу улыбнувшись.

— Для украшения зала у тебя хвост куцый, зато есть кое-что получше, — усмехнулся принц. — Лежи смирно, не дёргайся, иначе продырявим.

Это же надо было так глупо попасться! Подскочил сидх, зашарил руками по поясу Горгия. Сообразив, что он делает, маг мысленно выругался — его волшебный жезл невидим для обычных людей, но не для народа холмов.

Сняв с пояса мага жезл, сидх с поклоном подал его принцу. Тот покрутил жезл в руках, погладил резную голову саблезубого хищника на рукояти и заметил:

— Давно хотел рассмотреть поближе такую редкую вещицу.

Искусная работа. Сделан специально для тебя?

— Ну да.

— Тебе дорога эта вещь?

— Конечно. Верни её, принц, тебе она не пригодится. Жезл повинуется только мне, пока я жив.

— А если умрёшь?

— Тогда жезл сломается.

— Ты искушаешь меня проверить, так ли это, — засмеялся принц.

Горгий напрягся, прикидывая, не удастся ли отбросить от себя меч и его владельца. Но принц и двое с копьями тоже маги, а поодаль маячат ещё пятеро сидхе.

Можно было бы спалить их всех, но такое скрыть невозможно. Нельзя сжигать гадёныша сейчас, иначе сидхе объявят войну товарищам Горгия, Стражам, проводникам потустороннего Лабиринта, и пострадают невинные. Дядя не поблагодарит Горгия за ссору с сидхе: Проводников и так мало. Интересно, что нужно принцу?

Маг спокойно произнёс:

— Верни мне жезл, лорд Ниал, и разойдёмся по своим делам. Если хочешь поединка, то я готов.

— Нет, сегодня я желаю развлечься иначе.

Какое у тебя здесь дело, слуга Пса?

Повелителя мёртвых, дядю Горгия, на юге именовали Великим Шакалом, а здесь Великим Псом, поэтому сидхе звали его помощников, Проводников потустороннего Лабиринта, слугами или рабами Пса. Помощников повелителя мёртвых узнавали по его печати — незримому для обычных людей знаку на лбу.

Обитатели холмов недолюбливали подручных Пса, ведь те были смертными магами, которым повелитель мёртвых за верную службу даровал вечную молодость и очень долгую жизнь.

Сидхе считали несправедливым, что такие дары получали люди, не уступая народу холмов в магической силе и даже красоте. При желании Стражи меняли свою внешность к лучшему, как и сам Горгий, чтобы от него люди не шарахались. С ним в его настоящем уродливом облике сидх и разговаривать бы не стал — пристрелил бы как зверя.

Маги могут распознать ложь, и Горгию пришлось признаться:

— Хочу убить монстра, засевшего в здешнем лабиринте.