Осколочные

Как можно верить звездоглядам, кликающим беду, когда Небесный Шар печёт так, что в обморок грохнуться можно? Взять бы этих большеголовых – да в сточный канал головой, ха!

Слева от великана простираются виноградники, по правую руку – коптит мастерская плавильщиков. Покрытый мраморными плитами путь ведёт к Великой площади Еноха. Здесь на каменной колоде в три великаньих роста навечно застыл сложенный из лучшего камня Праотец Народа. Гордый и сильный Каин занёс руку с серпом над скрюченным телом братца, первого овцевода.

Тот не дал потомства, но следующие «братья и сестры» Праотца создали смешное племя, живущее на закатной окраине мира.

Стража денно и нощно несёт дозор у изваяния. Сейчас какое-то возбуждение распространяется по толпе, и Туар ускоряет шаг, топча мрамор окованной подошвой мягких сапог.

– Гляньте же в душу себе! Безумцы!

Чинные енохиане останавливают взоры на трясущейся фигуре. Это не старик, но выглядит он дряхло, усы и борода топорщатся подобно пустынному колючнику. Одежда человека когда-то была богатой, но сильно износилась и ныне выглядит жалко.

– Вы погрязли в скверне! Час беды грядёт!

Немного потешно, как черепаха на берегу, стражник в кованом доспехе стремится к странному человечку. Воин по росту едва достигает груди Туара, кричащий – ещё ниже.

В челюсть возмутителя спокойствия летит носок воинского сапога. Град зубов орошает белые плиты. Но безумец, называющий безумцами остальных, не умолкает.

– За грехи ваши кара! Небеса воздадут! Бей, бей меня, несчастный! Сам восплачешь!

Туар слышит незнакомое слово.

Что такое грех? Кары бывают за настоящие провинности: стащил финики у хозяина, заснул во время рытья канала, смешал масла для госпожи так, что её кожа попортилась…

– Не понимаю… – шепчет он себе под нос.

Однако для толпы и его шёпот прекрасно слышен, такое уж строение горла у нефилимов. Люди оборачиваются – все, кроме четвёрки стражников, которые втаптывают в мостовую оборванца.

Туар испытывает странные чувства. В голосе госпожи он слышал страх, готов клясться жизнью.

Она верит словам звездознатцев. Но воины запрещают людям говорить про опасность и карают за это кровавее, чем он бьётся в Кольце.

– Птицы летят на закат! Змеи ползут на закат! Звери идут! Там спасение! А вы сгине…

Крик превращается в бульканье. Несчастный бродяжка теперь не жилец. Его добивают дубинами и копьями. Затем один из закованных в панцирь стражей припечатывает труп плевком.

На окраину Еноха великан добирается, чувствуя во всём теле какую-то гадость.