Осколочные

Хочет с дружками грабануть эту больничку. Ты прикинь, Жаров, ни стыда, ни совести. У полудохлых последнюю, хм, клизму отбирают.

— И почём сейчас клизмы на чёрном рынке?

— А-ха-ха! Сечёшь! Ты сейчас только без резких движений. Понимаешь, Костя: там же, в хосписе, все корячатся жутко, болезные. Вот им и дают анестезию. Жёсткую, мощную, глюки вызывающую.

— То есть легальную наркоту. До чего прогресс дошёл.

— Вроде того. Доктора, конечно, всё в сейфе хранят. Не знаю, на что воры рассчитывают. Но ты сходи, Жаров, пошебурши там, проверь ходы-выходы, блокпосты, камеры.

.. Только штаны почище напяль, я тебя умоляю...

Константин встал. В его голове возникла дилемма: защищая заведение от нарков, он защищает, в свою очередь, наркоту. Будто угадав его мысли, Румянцев продолжил:

— Компания там солидная. Амеры или другие буржуи, кол им в сраку. Лекарство стрёмное, но легальное. Так что считай: на деле дурь, по бумажкам – нет.

— Солидно. Новых брюк хватит войти в доверие?

— Хватит, не хватит, а дело по твоей части.

Да, самую малость забыл, — капитан перешёл на полушёпот, — ксиву мы тебе сделаем посолиднее. Будешь временно старший лейтенант. Но штаны всё же обнови.

Хоспис «Надежда рядом» расположился поодаль от шумных мест миллионника, в бывшей усадьбе каких-то графьев. Двукрылый особняк стиля классицизм при Советах стал домом пионеров, затем санаторием. Раз в десятилетие, как помнил Жаров с детства, здание перекрашивали. Сейчас стены были голубоватые, с аккуратными кондиционерами и евроокнами, почти не портящими исторический вид.

Потомков знатного рода не нашли, и к двадцатым годам нашего века здесь разместилось заведение паллиативной помощи. Константин вошёл в стеклянные двери.

— Вам что-то подсказать, молодой человек? — приторно заулыбалась блондинка в кристально белой форме, с напудренным до состояния гипсовой маски щекастым лицом.

Жаров саркастично скривился от слова «молодой». Здесь, ему казалось, он выглядел совсем развалюхой. Холл в стиле хайтек резал глаза белизной и неприятно высвечивал нарождающиеся морщины.

Растения в горшках были такие вычурные, что не догадаешься, живые или пластиковые. Лестницы на второй этаж как бы «обнимали» фонтан с камнями, посреди которого стояла ангелоподобная мадам в наряде католической монахини. Жаров не был религиозен, но интиуитивно понял, что стиль статуи сильно отличается от того, что принят в Церкви. Улыбка и поза женщины намекали на страсть.

Может, он просто долго не знавал бабу.