Осколочные

Жаров сделал шаг вперёд.

— Мать его, Виктория Ильинична-то, совсем тю-тю стала от горя. Читает теперь в интернете, как врачи-убийцы людей на органы пускают. Про масонов всяких, про мафию верещит. Говорит, не давали сыну звонить, а прислали... холодного. Чего с ним делали в хосписе? Не она одна видела, не одна! Я атеистка была писят лет, да и сейчас не знаю, что там наверху... Но тоже видела.

— Что видели-то, баб Лид? Можно быстрее? Мне бы погреться, б-р-р.

— Успеешь ещё водкой нахлестаться, сыч!

Константин поежился.

— Видела... Что Васька её в целлофане дёргался.

Вечер и ночь прошли обыденно для холостяка. Водку Костя не пил: у него был коньяк.

«Мало ли что привиделось убитой горем тётке? Особенно рьяно верующей. Они и в паспорте три шестёрки замечают!»

Директриса Финкельфарб, как Костя прочитал в интернете, планировала вернуться в город утром. Летела с конференции, о которой Константин узнал на популярном церковном ресурсе «МирПрав». Сайт показался ему таким же, как хоспис: вылизанным до тошнотворного блеска.

Согласно свежему интервью, «Надя» тащила из столицы двух знаменитостей: отца Никодима, безбородого и тощего субъекта в рясе, говорят, бывшего актёра, и падре Аурелио, небритого смуглого гостя из Латинской Америки. Сии христианнейшие пастыри не скупились на комплименты в адрес фонда. В числе прочего со страниц «МирПрава» пели осанну препарату «Дрим», который «полностью подавляет сопутствующие болезни ощущения» и является едва ли не генератором ангельского пения наяву.

— И более того... Даёт положительные эмоциональные реакции... — бубнил Жаров себе под нос, читая «МирПрав».

— Ещё бы в центре города рекламу повесили, дебилы! — выругался он, поднявшись с продавленного компьютерного стула, — наркоту пиарите на весь свет, а нам ваши жопы прикрывать!

Отоспавшись, Костя снова проделал путь в сверкающий хоспис. Ему указали путь в кабинет начальницы: наверх, потом третья дверь слева. Жаров поднялся по лестнице, поглядывая в легкомысленный вырез сутаны «святой Надежды».

Дальше, в коридоре, статуй не было, только портреты. Галерея великих благотворителей. Константин узнал Ганди и Льва Толстого, которых советские училки регулярно ставили в пример. Про Толстого он смутно помнил, помимо его гигантских талмудов, что тот ругался с духовенством, а «Махатма» вообще был каким-то язычником, или кто там в Индии живёт. Эти лица удивила Жарова: организация-то церковная. Или нет?

— В хосписе и так прекрасная охрана, госпо...