Осколочные

Разбил кулаки в кровь, оставил вмятину на дверце шкафа и разбитое зеркало в прихожей. Пил водку без закуси. Ходил с железной трубой и травматом по дворам, искал барыгу и его шавок. Не нашёл: как сквозь землю ушли. Служебному росту такие бдения только вредили. Пришлось, продав всё, уехать из жопы мира на край миллионника, оставив в родном городе могилу Жарова Вячеслава, умершего от заражения крови в пятнадцать лет. Героин, немытые шприцы на всю компанию. Потом была жена, сын, развод, тоскливые вечера с водкой.

И ненависть к наркоманам, торговцам, варщикам.

Шли годы. Пока Жаров годами мысленно бегал с железной трубой, концерн «ДримФарм», подкупив ментовское начальство, а то и власть, открыл новую страницу в истории наркоты. То, о чём рассказал воришка, было хуже «герыча». Однако, если поверить безликому «Виндексу», «Дрим» мог их спасти. Бред? Сплетни? Дешёвая фантастика? Пусть и так. В конце концов, один шанс из тысячи лучше, чем гарантированно сдохнуть от пуль террористов.

Для быстроты Костя раскусил капсулу.

И ещё одну, и третью.

«Сладко, даже приторно. Как ложь работников хосписа.»

Стала кружиться голова, в глазах помутилось. Потом вкус растворился во рту, по телу прошла мелкая дрожь. Всё вокруг становилось красным, будто тонуло в ярости, с которой Жаров приступил к приёму «Дрима».

Он видел обитателей морга через простыни. Они чуть светились, как в очках с инфракрасным видением. В районе головы пульсировали оранжевые огни: сознание «говорунов» жило.

Затем обычный мир исчез. Жаров увидел тела другими.

Силуэты жертв «Дрима» извивались в муках посреди красной пустоши. Одна деваха была обвита щупальцами, напоминающими фаллосы, проникавшими во все её отверстия. Парню через шланг, пришитый ко рту, вливали мутную жидкость, и из лопнувшего брюха текло насквозь. Ещё был мужчина, которого рвали железные механизмы — бывший атлет? Обугленная девушка: что она любила до болезни — солярий, пляж?

Стены морга исчезли, и Косте открылось кровавое небо.

В куполе проявлялись ячейки, часть которых была заполнена страдающими телами. Точнее, душами. Тех, кто находился не так близко. Как огромный зал бархатистых кресел в доме культуры.

Константин посмотрел на свои руки. Чёрные ладони, с кожей как уголь и прожилками цвета магмы. Мышцы получили прилив сил. Ноги оттолкнулись от почвы, мягкой и зловонной, как тухлое мясо.

Там, выше, он увидел врага. Человека с пухлым телом и тигриной головой.