Осколочные

Увеличиваясь в размере, выращивая из запястий две металлических трубы с шипами, Жаров готовил атаку. Зверочеловек был неопытен, со слабой душой. Можно сказать, почти невинен. Он хотел убежать из Дрима.

Жаров прыгнул и ударил неприятеля.

Когда Саид проглотил таблетку Дрима, остальные замолкли. Очень скоро у пухлого парня остекленел взгляд.

Нельзя рисковать, не убедившись в чудесных свойствах зелья, — вероятно, так думал Главный Тигр, проводя «полевой эксперимент». Для безопасности главарь забрал у новичка его пистолет-пулемёт отечественной марки.

«Че Гевара» наблюдал, как вниз спускается толстая тётка в очках, с крашеными, «как у буржуазной малолетки», волосами. Араб, провожавший медсестру, изнывал от ожидания и уже хотел сходить к ней со стволом, в обоих смыслах слова «ствол». А на нём самом застыл обожающий взгляд носатого надзирателя за врачами.

— Легавый! Здесь легавый! Страшно! Мне страшно! Сдохни! — заверещал толстяк.

Саид судорожно завертелся на месте, его соратники вздрогнули, а у пленников в глазах вспыхнул луч надежды, если где-то толстяк увидел полицию.

Саид завертел головой. Несмотря на стеклянный взгляд, зрение он не утратил, и схватил автомат у фонтана. Главный зал хосписа прошила очередь из автомата. Первым свалился бывший хозяин оружия. У него был прострелен живот. Пленные священники закрыли головы руками. «Че Гевара» рванул к обезумевшему Саиду, но тот полоснул его пулями по ноге, паху и животу.

Хамид медлил уже три секунды — ужасно долгий срок для такой ситуации. Из-за того, что обе руки были заняты. Этакий жадный раджа, умерший от избытка золота.

Нэйл достал нож, которым хотел срезать мясо с трупов, и кинул со всей дури в главаря. Попал в плечо. Хамид завопил. Саид повернулся на звук и принялся стрелять в своего лидера. Уклоняясь от пуль, Глав-тигр прыгнул за стойку ресепшена, ругаясь на смеси арабского, тюркского и какой-то странной фени.

— Сдохни! Ты сильный легавый! Но я тебя убью, убью! — орал и орал толстый автоматчик, сражаясь с кем-то невидимым.

— Но я тебя убью, убью!

«Не убьёшь, ничтожество. Как хорошо, как вкусно мучать тебя, тварь. Скоро я стану как они. Как щупальца, как шланги, железки, огни. Я буду в этом аду с вилами... Таких пыток ни один отдел не знает! Это больнее кракена!»

Захватив сознание противника, терзая его в мире Дрима, Жаров разумом перенёсся в залитый кровью холл.