Осколочные

А что вы скажете, если страшная харя или, скажем, картинка 18+, или просто что-нибудь тошнотворное, появится прямо у вас перед глазами?

Восприятие мира со временем менялось. Десктоп уступил место очкам и шлемам. Интернет излился в наш мир.

И вместе с ним пришли наружу жестокие шутки. Таковой и стал вирус под названием trollmirror.

Тролль – отсылка к названию любителей едкой сатиры и травли в старой сети (в новой, как известно, малокультурных собеседников зачищают за неаккуратный чих: местами это хорошо, в других случаях отрубает полезную критику; но разговор не о том).

Зеркалами же называли блестящие поверхности экранов, включая стеклопластик шлемов и очков VR. Сейчас я вижу более глубокий и провидческий смысл названия, возможно, пришедший авторам подсознательно…

Пока не грянул дождь

Овечья шерсть в ведре, заполненном кровавой водой, напоминает содержимое человеческого черепа. Воин, омывающий лицо и раны на теле, не смущается от такого зрелища: сегодня и много раз ранее он видел расколотые черепа.

Расколотые его же руками.

Холодные капли стекают по рытвинам на груди. Вода смешала с целебным настоем. Через несколько шагов солнца царапины затянутся, со сквозной же пробоиной в плече придётся ходить ещё дня четыре.

В любом случае, у той троицы не было шансов. Они действовали слаженно, не ранили бы его вовсе. Но справиться с великаном – задача не из лёгких. Тем более, с Туаром, личным великаном госпожи Аэдель.

Воин проходит сквозь колоннаду, ведущую от Кольца Зрелищ к покоям госпожи. Дальше – лестница, вьющаяся причудливым червём. Она выводит к серебристым вратам, что змеятся узорами шипастых лоз. Скрещенные глефы охранников расходятся, отбрасывая блики в свете круглых масляных светильников. Для Туара этот путь открыт всегда.

Аэдель встречает его облаком ароматов – таких терпких, что глаза слезятся. Кажется, она сама – тонкий ствол, на котором без устали цветёт целый сад.

Но при этом ствол сухой, подающий первые признаки смертности. Госпоже осталось лет двести, это не так много для дщери Каина.

Острые коготки, умащённые охрой, влезают в медленно сходящийся шрам возле правого соска гиганта. Отливающие красным золотом волосы щекочут выпирающие мышцы на его животе. Госпоже нравится играть с ним, как хищнице, доставлять хотя бы лёгкую, но боль.