Осколочные

– Не стареет ли мой мальчик? Ах, не кривись, ты ведь их разорвал, как тигр, как дикий бык…

Туар давно смирился с тем, что он – большая игрушка для женщины, которой приходится встать на цыпочки, дабы потрогать его грудь. Он слабо понимает, как можно звать великана малышом, но даже не пытается понять хитросплетения мыслей сильных мира сего.

Вообще-то, великанами их зовут не совсем справедливо. Представители народа Нефилимов всего-то на три головы ближе к небу, чем простые люди. На Западе, в селениях, не знающих оросительных каналов, золотых побрякушек и продления молодости, некоторые считают, что великан – это ходячая гора.

Да, Нефилимы рождены от сынов некоего «Элу» и дочерей Земли. Но это не значит, что они сами – ходячие глыбы! Как ни причудливо звучит, но оба родителя Туара – люди обычного роста. У других великанов тоже. Отца Туар не знает, как и любой его сородич: дочери Земли убегают с младенцами в стены Еноха, когда Земля говорит, что час настал.

Его мать, бывшую служанку госпожи Аэдель, казнили. За что, воину никогда не скажут, но сам он попал во дворец. Среди жителей Еноха ходят слухи, что за предательство. Раньше об этом говорили ему в лицо, но десять оборотов вокруг Небесного Шара назад Туар изувечил самого задиристого обидчика, и с тех пор они притихли.

– Тебе не надоело крошить черепа?

Госпожа будто выхватила мысль из недр бритого великанского черепа.

– Да? Что? Я… не задумывался об этом, госпожа.

– Ммм… помнишь, как ты убил того зверя, с ногами-тумбами и носом-змеёй?

Туар кивает.

– Знаешь, что самое сложное для здоровяка вроде тебя? – голос хозяйки течёт патокой, сдобренной ядом.

Гигант застывает.

– Столкнуться с малым. В конце концов, даже лучшие оросители не выведут в Купелях столь большое создание, чтобы оно тебя одолело. У меня есть другое поручение, малыш.

– Слушаю, госпожа.

– Не так давно… наша Мать-природа будто начала сходить с ума. Наверняка это ягвисты шалят. У звездоглядов плохие предчувствия.

– Скот уходит? Овцеводы крадут стада? Хочешь, я размозжу им головы?

Туар в который раз ловит себя на мысли, что его похвальба выглядит притворно. Но общаться с хозяйкой без железа и грома в голосе – опасно. Его жизнь с рождения в руках Аэдель из рода Циллы, изобретательницы красок для лица.