Свадьба лебедей

Матушка еще долго бушевала, выпуская пар, но Рогнеда уже не слушала. В голову вернулась спокойствие и уже привычная лёгкость. Были ли виной тому пары трав, которыми она надышалась в бадье — Рогнеда даже не задумывалась. Мысли текли ровно, словно огромная река, и так же невозмутимо. Только в самой глубине души, словно червячок в сердцевине яблока, что-то копошилось и двигалось. Девушка даже поерзала на скамье и помотала головой, не обращая на беззлобное ворчание товарок. Однако червячок не уходил, он свил себе уютную норку, напомнил еще раз о себе и словно заснул.

Рогнеда перевела дыхание и закрыла глаза. Так было спокойнее, так можно было не думать, что еще вчера её просто выворачивало на изнанку от страха.

Дверь открылась и снова захлопнулась — послышались тяжёлые, уверенные шаги. Пол скрипел от этой походки. Интересно, кто это зашёл, подумала Рогнеда и не выдержав, открыла глаза — посередине комнаты стоял отец. Высокий, с незаметной привычкой сутулится, с огромными руками, которые сейчас дёргали аккуратно расчесанную черную с проседью бороду.

На голове была соболиная шапка, сбитая на затылок. Широкий, с шелковой подбивкой кафтан был распахнут. Кожаный пояс обхватывал талию и слегка выпирающее пузо. Шаровары алого цветы и черные сапоги — сейчас отец напоминал торговца с ярмарочных рядов, а не владыку, перед которым ломали шапки и били поклоны.

Княжий венец он носил только по важным делам.

— Вот ты и выросла — глухо сказал отец.

— Давно пора, — спокойно сказала мать.

— Я сама младше её на год была, когда мы с тобой рука об руку в Дом Семьи вошли.

Рогнеда встала и сделала шаг к отцу. Цветные бусинки разноцветные блики запустили по избе — казалось начался пожар. Вот только никто не бежал с ведрами заливать огонь и спасать соседей. Тихо было. Рогнеда подошла, опустилась на колени перед отцом и положила на его ноги голову. Он по привычке погладил её волосы, путаясь в лентах. Другие девушки молча встали и вышли, чтобы не тревожить прощавшихся.

Рогнеда не проронила ни слова и только обняла ноги отца как можно крепче.

— Хватит, — поднялась мать со скамьи и смахнула с подола несуществующие пылинки. — Долгие проводы — долгие слезы. Хорошо все будет. Чай не помирает — замуж выходит.

Рогнеда поднялась и отец, подскочивший следом, сильно прижал её к себе. Потом поцеловал в лоб и отодвинул от себя. Твердым шагом прошагал к сундуку и откинул его тяжелую крышку, начал рыться, раскидывая вещи не глядя.