Дева и сокол

Одежда тоже предназначалась в жертву духам. Для шамана постелили черную кошму, а больного, который уже не открывал глаз, перенесли с кровати на овчинные шубы, расстеленные на полу.

Пагалдай снял обычную одежду и на него надели расшитые бусинами шаманскую шубу и шапку. Сыновья-помощники подали ему ложку и деревянную чашку с аракой. Шаман побрызгал аракой в огонь, покормив хозяина огня, затем, обойдя юрту по ходу солнца, угостил духа-хозяина юрты, духов неба, рек и гор.

Опустевшую чашку Пагалдай подбросил: по тому, как она упадет, узнавали, удастся ли камлание.

Чашка упала кверху дном. Присутствующие переглянулись — предсказание неблагоприятное. Шаман нахмурился.

— Эй, спать никому нельзя всю ночь! — напомнил Пагалдай собравшимся в юрте. Те закивали, ведь если они уснут, шаману будет труднее.

В левую руку Пагалдай взял расписной бубен, а в правую колотушку. Глубоко вдохнув, он призвал духов-помощников, и начал камланье. Он прыгал и танцевал, все сильнее бил в бубен, кружился по юрте и пел. Вдруг он вскричал диким голосом и начал двигаться ещё быстрее, а потом, согнувшись, выпрыгнул в дверной проём.

Такого прежде никогда не бывало. Собравшиеся ахнули и высыпали во двор.

Там Пагалдай продолжал танцевать, но очень странно, будто к его рукам и ногам привязали веревки и кто-то дергал за них. Его морщинистое лицо исказил ужас, глаза выпучились. Скулили забившиеся за юрту собаки. Священный конь ржал и норовил сорваться с привязи, словно завидев волчью стаю. Люди не поняли, откуда во дворе появился второй, вороной жеребец, очень похожий на Белолобого.

Вот только белой звезды на лбу у него не было.

Дергаясь и нечленораздельно вскрикивая, шаман подошел к вороному коню, и, не выпуская из рук бубен с колотушкой, забрался на него. Вспрыгнул боком, как не запрыгнет на коня даже молодой охотник. Точнее, выглядело это так, словно невидимый великан взял Пагалдая за шиворот и усадил на конскую спину без седла. Зрители ахнули.

Глаза вороного заблистали золотом, он заржал и пустился вскачь.

Шаман на его спине размахивал бубном с колотушкой и громко вопил. Он извивался, пытаясь спрыгнуть на землю, но держался, как пришитый. Черный жеребец канул в ночи, крики Пагалдая быстро удалялись.

Опомнившись, сыновья и соседи шамана вскочили на лошадей и пустились в погоню. Ярко светила полная луна, выйдя из-за внезапно расступившихся облаков, и все видели скачущего во весь опор вороного с вопящим шаманом на спине. Он направлялся к горе-клыку.