Герцогиня проклятого огня

Так что Мигель?

… Мигель в этот раз решил обойтись без секундантов, так что заглянувший на всякий случай Адриано поспешно ретировался, оставив их, по уговору, одних. В остальном мизансцена не очень-то изменилась: все так же темнел еще не наполнившийся осенними дождями ров, все так же надо было умудриться, чтобы не поскользнуться на листьях, и даже месяц был едва на волос уже. Другое дело, что подтянутый, собранный и суровый Мигель — не только одетый с иголочки, но даже кудри свои прилизавший невесть зачем — сильно отличался от вымазанного в тине Педро.

Впрочем, и Педро, помнится, в каких-то особенных штанах на стене красовался…

— Ван Страатен.

Ксандер только кивнул в ответ — титуловать Мигеля «сеньором» ему совершенно не хотелось — и стал снимать куртку. Это была единственная его приличная куртка — в том смысле, что фламандская, морская, практичная и не изукрашенная на иберийский манер; она чудом не пострадала прошлой ночью, и рисковать ей снова он не собирался.

— Ты ничего не скажешь?

— А надо? — удивился Ксандер.

— Вроде все ясно.

— Ты мог бы извиниться.

— С чего бы? — Он взялся за пуговицы на манжетах рубашки. — Если твоим товарищам охота творить гадости, я буду их за это бить, а если тебе охота за них вписываться — буду бить и тебя. По-моему, все вполне логично и разумно.

— Действительно обнаглел, — заметил Мигель, но не резко, а задумчиво и немного удивленно. Свое верхнее одеяние, больше напоминавшее камзол, чем куртку, он оставил застегнутым под горло. — Верно герцог Альба опасался…

Дослушивать Ксандер не стал, благо как раз — и вполне обстоятельно — успел засучить рукава.

Правда, ему неудачно попал под ногу склизкий от вечерней росы камень, поэтому его кулак Мигеля разве что смазал по челюсти, но ибериец очень удовлетворительно лязгнул зубами и — наконец-то! — заткнулся.

Дальше все тоже шло вполне логично и разумно.

… — Занятно, — было первым, что сказала Одиль, когда он закончил рассказ.

— Что именно? — уточнил Ксандер, потрогав намазанную бровь и нюхая пальцы.

По запаху это походило на знаменитый бальзам Амбруаза Парэ, но было там еще что-то…

— Перуанский корень дьявола, — улыбнулась венецианка. — А занятно то, что Мигель так старательно делает вид, что он просто наказывает возомнившего о себе слугу.

— Так и есть, — он подхватил полотенце, которым уже вытирала руки Одиль. — Я же фламандец, вассал. Типа собаки и все такое.

Одиль ответила не сразу, тщательно закрывая баночку с мазью.