Холодное солнце Эллана

– Почему несгораемый пергамент? Для чего?

- А, догадался, стало быть? – во взгляде Кивриса мелькнул озорной огонек. – А сам как думаешь?

- На записках Оверета была подпаленная кромка: как будто он пытался их сжечь, но не смог. Поэтому и вынужден был избавиться от них иначе.

- Верно, - кивнул Киврис.

- Но зачем ты это сделал? - воскликнул Ивар.

- Если бы ты не нашел эти три записки, ты никогда не разгадал бы загадки.

- Но зачем тебе нужно было, чтобы я ее разгадал?

- Ты не поймешь, - скривился Киврис. – Прости, Ивар, но ты действительно не сможешь этого понять.

По крайней мере, сейчас. И закончим на этом. Что ты там собирался делать, вести меня к этому болвану Гервину? Ну так веди, - равнодушно промолвил Киврис.

Ивар молчал. Мысли путались в его голове, спотыкались друг о друга, как после кружки темного пива. В левом виске снова послышалось звенящее дребезжание приближающейся боли.

- А если я отпущу тебя, - спустя какое-то время произнес он. – Если я отпущу тебя - что ты станешь делать дальше?

- Что я стану делать? – пожал плечами Киврис.

– То же, что и собирался: спущусь к морю, отвяжу коракл и уплыву с острова.

- На кожаном коракле? Тебе не доплыть на нем даже до Имралтина!

- Надеюсь, мой приемный отец не оставит меня, - спокойно произнес Киврис. – Или же заберет к себе в пучину волн, коль такова его воля. В любом случае, мне больше нечего делать на этом острове.

Ивар посмотрел Киврису в глаза. «Похоже, он и впрямь повредился умом. Да и немудрено, после стольких ударов судьбы.

Однако же он выбрал довольно странный способ свести счеты с жизнью».

- Хорошо, - произнес, наконец, Ивар. – Уходи. Мне и самому пришла пора покидать Эллан. Отсюда есть путь наверх?

- Да, вон там есть узкая тропа. Только ступай осторожно, в сумерках скалы коварны. Прощай, Ивар. Кто знает, может, еще и свидимся в одной из жизней.

Ивар молча смотрел, как Киврис спускается по скале к побережью. Вот он ненадолго пропал из виду, вот снова показался из-под скалы, неся над собой легкий коракл.

Подойдя к кромке прибоя, он столкнул лодку на воду, прыгнул в нее, достал широкое весло и принялся грести. Далеко за морем вспыхнул и тут же погас последний луч заката. Киврис и его лодка превратились в едва различимую тень на темной ряби волн, тускло мерцавших в бледном свете убывающей луны. Ивар развернулся и принялся взбираться вверх по скользким скалистым упорам. Поднявшись на каменное плато, он разглядел вдалеке на востоке знакомые очертания соляного навеса.