На перевале

Комната была низкой и довольно темной, мебель там стояла самая простая — стол, несколько табуреток вокруг него, широкие скамьи вдоль стен и деревянные полки с посудой и кухонной утварью над очагом. Гидеону пришлось пригнуться, чтобы не удариться о притолоку.

Только теперь, в слабом свете очага и свечи он заметил пучки трав под потолком и множество глиняных горшочков на полках.

— Садись-ка к огню, господин мой.

Гидеон без споров и с огромной радостью и облегчением, все еще не веря в свою удачу, стянул насквозь мокрый и грязный плащ и башмаки и присел к очагу.

Его сразу же охватило блаженное тепло. Протянув к огню усталые ноги, он горячо поблагодарил хозяйку.

— Ну что ты! — отмахнулась та. — В деревне те еще жуки, небось, и плату попросили сразу, да? Без монеты, коль не покажешь, и делать ничего не станут.

Гидеон снова улыбнулся, не зная, куда девать руки.

— У меня есть немного денег, — ответил он хриплым с холода голосом.

— А занимаешься ты чем? Торгуешь? А звать тебя как?

— Гидеоном.

Женщина немного помолчала, как будто пробуя его имя на вкус.

— Городское имечко у тебя, а? А я — Бринн. Ой! Да ты ж голодный, да?

В руки ему почти тут же всунули миску с похлебкой, и хотя она была без мяса — зато горячей, и вдоволь гороха. Сколько дней он не ел горячее? Нехитрая крестьянская еда показалась самым вкусным, что он пробовал за последнее время.

Так что похлебку он подъел быстро. С последним глотком голова потяжелела, страшно захотелось спать. Так уютно трещал огонь в очаге, запахи трав и горящего дерева усыпляли… В ногу ему ткнулся большой полосатый кот, и Гидеон погладил его промеж ушей.

Кот коротко муркнул и прыгнул на колени.

— Ты мне, хозяюшка, покажи, где поспать можно, мне где угодно…

Гидеон видел, что она колеблется, раздумывает. Он хотел встать, поклониться и извиниться за то, что стесняет — но кот уже свернулся клубком.

Бринн улыбнулась.

— Так есть комната. Вон туда проходи, за занавеску.

Она показала Гидеону маленькую комнатку, выгороженную за очагом.

Там имелась деревянный узкий топчан с тюфяком и пара одеял — о подобной роскоши он и не мечтал!

— А я точно никого не стесню?

— Ой, нет! Раньше в этой комнатке-то моя мамка жила, да померла уже. А мы с сыном там спим, — она махнула в сторону другой цветастой занавески. — Ложись-ложись!

Сказав это и пожелав доброй ночи, Бринн вышла. Он слышал, как хозяйка ходит по большой комнате, потом шаги стихли, исчезла и полоска света.