Волчий лес

Варя уже была уверена, что зря ляпнула, что знает ведьма. Стоящий в окровавленном халате – только-только закончивший операцию, Унтов очень внимательно слушал Анна Степановну. Да и бес-Круглов, придерживающий дверь сыскарю, выводившему едва переставляющую ноги Аграфену.

- Варенька, - позвал Сан Саныч-старший. – А пойдёмте час пить. Вы, как я понимаю, тоже обед пропустили. Сан Саныч, Вы с нами?

- Пожалуй, да. А что тут произошло? – заинтригованно спросил Круглов, отдавая подошедшей сестра милосердия саквояж, с которым обычно лекари выходили по домам.

Часы на пожарной каланче отсчитали четвёртый час дня, когда оба доктора прекратили свой неумелый допрос. Практически полтора часа мужчины под чай и баранки так и этак по ниточке вытягивали из девушки подобности произошедшего. Но упрямица давала им только то, что уже наверняка рассказала главному врачу старая ведьма.

- Я на Вас. Варвара Александровна, Павла Владимировича натравлю, - махнул рукой волхв. – Будто мы ей зла желаем.

- А Вы ведь с операции были, Александр Александрович? – перевела тему волчица.

– Что-то серьёзное? Вы ведь даже кабинет не закрыли.

- Да, да. Обычный случай. Мальчишка, лет семь, может восемь, с перитонитом брат старший принёс. Живот раздуло, как у беременной коровы. Мы из него столько гноя выкачали, что аж жуть. Наркоз ещё местный. А он, представляете, как и многие молодые волки, в нему невосприимчив.

- То есть как не восприимчивы?

- А вот так, дражайшая Варвара Александровна, - пояснил Унтов. – Местное обездоливающее делается на основе зелья из Шалфеи и одуванчика.

Наносишь на тело и режь. А общее обездоливающее принимается внутрь. Пациент просто засыпает чала на три. И делай с ним – что душе угодно.

- В науке новое название придумали «анестезия», - добавил Круглов, перемешивая чай.

- Так вот, вы – волколаки – не чувствительны к местному, обездоливающему лет до четырнадцати. Потом это уходит. Возможно, в будущем наши коллеги и учёные смогут сказать отчего так, но факт есть факт. Так вот, - волхв постучал ложечкой по краю кружки, - я, дурак старый, спросил – кто по природе? Мне эти куры и говорят – ведьмачок.

Надо было проверить. А так я его начал резать – смотрю, а у парнишки слёзы в глазах.

- Он же всё чувствует! – ужаснулась девушка, представив ощущения мальчика.

- Ага. Успели ему общее обездоливающее дать. Но я считаю, что, если бы я слёзы-то не заметил, он бы так и молчал, пока мы из него гной выкачивали.

- А чего он терпел то до таких объёмов.