Тридевятая кровь

- Я тут малость разведал, что к чему, - Лесояр почесал в затылке. – Немчуры, конечно, как собак нерезаных вокруг. Но коли все по уму сделать, обойдем мы кордоны тишком – только нас и видали.

- Ты следопыт что ли? – скривясь лицом, офицер обвел взглядом лес.

- Да полноте, ваше благородие, - ухмыльнулся солдат. – Лес я ведаю. Да и он меня знает. Выведу!

Сашка приосанился. Паренек понимал, что он второй после Лесояра, кто обладает сноровкой сладить с лесом да природным естеством.

- Я первым пойду, а Сашка меж нами связным станет, - словно прочитал мысли Дремучий.

- Ладно, Лесояр, - кивнул Дмитрий Васильевич. – Нужно выбираться.

Глазами подполковник нашел адъютанта.

- Поручик! – крикнул офицер. – Командуйте сбор. Через полчаса выступаем.

Подготовились быстро. Вспоминая артобстрел, солдаты стояли темные, как тучи. Поручик Еремеев нервничал, но Могилевский был спокоен. Главное было сохранить тишину, не дать себя обнаружить, а уж дорогу Дремучий и Родной нашли бы.

В чаще Лесояр выбирал дорогу попроще. Вдвоем с Сашкой они прошли бы напрямик, через бурелом, да так, что ни один немец не почуял бы. Но рядом были солдаты, вместе топающих, как деревенское стадо коров. Даже пара неуклюжих крестьян могла наломать столько дров, что хватило бы спалить все без малого пять десятков славянских душ. Поэтому шел отряд окольными путями.

Когда вечернее небо стало алеть, будто щеки девки, увидавшей выбегающих из бани безлистных мужиков, Лесояр подозвал к себе Сашку.

- Беги к его благородию, скажи, что прошли! – он смахнул со лба прилипшую седую прядь. - Сейчас из леса выйдем, а там до своих уже рукой подать.

Мальчишка скрылся промеж деревьев и бесшумно вынырнул рядом с Могилевским.

- Ваше благородие, - выпалил Сашка и перевел дух, запыхавшись от бега. – Прошли!

Офицер, было схватившись за револьвер, расслабил руку.

- Ну, шельмец! Я же тебя застрелить мог!

- Никак нет, ваше благородие! – довольно улыбаясь ответил Сашка.

- Не советую проверять, - шутливо нахмурился Дмитрий Васильевич. – Так что там у вас?

- Дядя Лесояр говорит, обошли мы немцев! Осталось толику прошагать и к нашим выйдем!

- Добро!

Могилевский приосанился, поправив и незаметно расстегнув кобуру, а адъютант облегченно снял фуражку и вытер вспотевший лоб.