Тридевятая кровь

Когда отряд вышел из-под деревьев, монета Солнца уже подкатывалась к щели горизонта. Внезапно в небе раздался нарастающий стрекот, и скоро перед солдатскими глазами появились два самолета. Один из них был аспидного цвета с бледными крестами чужого злого толка. Второй оказался белым как кипень без единого темного пятнышка. Аэропланы кружили друг вокруг друга. Сашка представил себе, что они словно два сокола: смертельник сапсан и дерзкий кречет - клекоча моторами готовятся налететь друг на друга в нещадной схватке.

Бипланы пронеслись настолько близко, что едва не сцепились крыльями. Раздались еле слышные хлопки – то пилоты стреляли из револьверов. Белый кречет качнул крылами и, задрав брюхо, остро взмыл вверх, выписав петлю. Черный самолет растерянно юркал носом, потеряв из виду противника, но тот уже стремительно приближался сзади и сверху. Когтями растопыренных колесных стоек русский пилот ударил по распластанному крылу супостата и вновь устремился в небо. Немецкий аэроплан качнулся, но, казалось, летчик смог удержать его.

Внезапно одна из опор крыла бессильно подломилась, и черный сокол камнем рухнул на землю. Белая машина облетела поверженного врага и с довольным стрекотом исчезла за лесом. Солдаты, посрывав шапки, на радостях открыли пальбу.

- Отставить! – отдал приказ Могилевский, даже не стараясь скрыть довольную улыбку. – Еще успеете настреляться.

Прищурившись, офицер посмотрел в направлении, где скрылся самолет.

- Теперь уж недолго осталось, - прошептал он и добавил уже громче.

– Еремеев, командуй выступать!

За лесом, раскинувшимся на дальней стороне поля, российские войска построили настоящий город с улицами и проулками. Сашке казалось, что огромные коричневато-зеленые палатки, вздымающиеся к небу, могли бы накрыть сразу несколько крестьянских изб, а по проспектам легко бы промаршировали полки, не коснувшись друг друга плечом. Суета, царящая вокруг, напоминала мальчику ярмарку, но вместо веселья и разухабистой дурости в военном стане властвовал дух напряженности, тревоги и грядущей опасности.

Прибыв в расположение, Могилевский отказался от помощи в лазарете и направился прямиком в штаб. Солдат он поручил разместить Селиванову, бросившемуся к ним, как только отряд показался у ворот. Именно тот отдал приказ пропустить солдат часовым, уже вскинувших винтовки наизготовку. Выстроив солдат по ранжиру, Селиванов отправил их в расположение роты.