Тридевятая кровь

Нет, то были седые лохмы, когда-то лишенные жизни и сил, и теперь неприкаянно развевающиеся на полевом ветру. Крючковатый нос заставлял вспоминать о хищной недоброй птице, спустившейся на землю. Женщина одернула кожаную куртку и, положив руку на борт аэроплана, наклонилась к мальчишке.

- Да ты не бойся, милок, - прошептала она и плотоядно облизнулась. – Такого мальчика славного да хорошего кто обидит?

По ее губам растеклась масляная улыбка.

- Вы кто, тетенька? – Сашка подался назад и прижался к аэроплану.

- Некраса Ярилова звать меня, а немцы Белой Ведьмой кличут, - она откинула голову, и из глотки донесся утробный хохот.

Нутро паренька будто сковало льдом. Коснись кто, и разобьется он вдребезги, рассыплется холодным шорохом. Хотелось бежать прочь, но ноги не слушались.

- Что? Хочешь аэроплан посмотреть? – поглощая пространство колдовскими омутами глаз, спросила Некраса и, прихрамывая на левую ногу, подошла ближе. – То французский. На их машинах сам Нестеров Петр Николаевич летал, царствие ему небесное.

Сашка беззвучно замотал головой.

- Да ты не бойся, - ласково приобняла его летчица. – Никто не заругает.

Она легко, как невесомое перышко, подхватила мальчишку и закинула в кабину пассажира, предваряющую отсек пилота.

- Никто и не узнает, - тихо добавила Ярилова, будто смахивая грязь с ладоней.

В кабине было тесно, как в десткой люльке. Сашка удивился, как здесь мог поместиться взрослый человек. Он поерзал, пытаясь осмотреться, но сделать это было непросто.

Лишь скосив глаза вниз, он увидел, как рядом на полу белеет небольшой продолговатый предмет. Подгребая правой ногой, мальчишка аккуратно подвинул находку к себе. Беззвучно перевернувшись, крохотная детская кость закатилась в угол кабины и там замерла, будто испугавшись, что заметят.

Стенки клети, обитые каленым железом, были высоки для мальчишки, и он попытался приподняться, чтобы выглянуть наружу. В тот же миг лежавшие на сидушке ремни, точно змеи, бросились на пассажира и, скрутив руки, швырнули обратно.

В груди начал расти душераздирающий страх. Мальчишке хотелось кричать от ужаса, позвать дядю Лесояра, но из горла вырывались лишь хрипы.

- Ну, что ты, милок, - захихикала Некраса старушечьим клекотом. – Не трепыхайся! Сейчас печку-то растоплю, вот тогда крутись-вертись, как уж на сковороде!

Летчица взлетела в свою кабину и завела мотор. Зарокотав, двигатель встряхнул машину и начал наполнять жаром клеть, где оказался заперт Сашка.