Адский договор: Переиграть Петра 1

Себе Голицын лукавить не хотел. Глупо было отрицать те слова.

- Повременим тогда, - протянул мужчина, поглаживая бороду. - На плаху всегда отправить успеем. Говорить сначала будем. Больно уж чудные речи он ведет для худородного юнца. Не подсыл ли какой? Вдруг кто из бояр своего человека или даже отпрыска в писари устроил для пригляда за мной? Юнец же крепкой медовухи упился и начал языком трясти, где и как попало... Могло и так быть.

Размышляя, он взял ведро и с размаха опрокинул его на бесчувственное тело.

- Гм... Кто еще там... Я сейчас..., - тело вроде зашевелилось. Даже какие-то звуки начало издавать. Удовлетворенно хмыкнув, Голицын еще пару раз ударил. - … Вот я сейчас... Уйди! Прочь! Дай поспать...

Теряя терпение, воевода наклонился и, схватив тело за грудки, начал его с силой трясти. Ему непременно надо было узнать все, что было в голове этого непонятного юнца. Он был готов даже собственноручно вытрясти это из него.

- Просыпайся, сукин сын! Немедля, просыпайся! - начал отвешивать парню такие плюхи, что, того и гляди, голова оторвется. Кажется, это возымело свой эффект — писарь уже мычал не так мутно и непонятно, какие-то осмысленные фразы начали проскальзывать в его бормотании. - Что ты там рассказывал? Про меня, про государыню? Откуда знаешь? Кто надоумил? Нарышкины?! Салтыковы? Захарьины? Или может ляхи? Или того хуже, фрязины[1]? Быстро отвечай!

Писарь таращил на него глаза, в которых с трудом угадывалось сознание.

-...Ты... Голицын. Да, точно, Голицын, - сфокусировав взгляд на лице воеводы, наконец, начал говорить паренек. - Что ты орешь на меня? Не видишь, я немного выпил. Черт, не сам выпил, а так получилось... Не ори на меня! Тебе все равно кирдык! Что, слова такого не знаешь?! Значит, капец, каюк, амбец, писец.

Злой, как черт, Голицын тряхнул писаря в очередной раз. У того аж зубы клацнули от такого.

- Б...ь, больно... Короче, без победы вернешься, всю жизнь поломаешь. Враги так выть начнут про это, что ничего сделать не сможешь. На тебя всех собак повесят: и гибель русских солдат, и потерю богатого обоза, и само поражение. Обвинят одновременно и в предательстве, и глупости.