Броллахан

Несмотря на здравый смысл, который твердил: человек не выстоит против адского посланца, и не важно, что за тварь поселилась у него внутри.

Жар стал почти невыносим. Казалось, колокольный звон смягчал его, но гул делался все тише, удалялся, а пламя наоборот разгоралось с новой силой. Жар опалял, жег, иссушал. Не открывая глаз, Ровайн попыталась отползти подальше от очага, но наткнулась на стол и больно ударилась о жесткий его угол. А потом она вдруг ощутила прохладу. И услышала тишину. В первое мгновение это оглушило Ровайн.

А потом, окруженная тишиной и прохладой, она заплакала.

- Все кончилось, Ровайн.

Она почувствовала легкое, едва ощутимое прикосновение к щеке.

- Можешь открыть глаза, - ласково сказал Акор.

И Ровайн послушалась.

Зала была пуста. Все казалось привычным и мирным: в камине горело полено, стол был накрыт для пира, и угощение выглядело аппетитно. Не было ни разрушений, ни следов пожара, хотя Ровайн ожидала их увидеть.

Акор взял ее за плечи, заставив подняться. Ровайн пошатнулась, но устояла.

Она все еще прижимала к груди сына, спящего.

- Я отнесу его в постель, - Акор мягко отвел в стороны руки Ровайн и подхватил Александра. - Выпей вина, духи возражать не станут.

- Александр…

- Он спит, - Акор улыбнулся едва уловимо. - Назавтра он и не вспомнит, что видел отца, вернувшегося из преисподней.

Он ушел. Ровайн опустилась без сил на край лавки и сидела несколько минут, потом медленно поднялась и сделала шаг к столу. Кубок она наполняла не глядя, наощупь. У вина был горький вкус.

Ровайн сделала несколько глотков, только потом развернулась и подошла к креслу. Раньше его всегда занимал Лаклан, и Ровайн избегала садиться на истертые, истрепанные подушки.

Села. Ничего не произошло.

К лестница от очага вела цепочка кровавых пятен. Ровайн смотрела на них, пока не вернулся Акор.

- Александр спит, - сказал он, подходя к столу и наполняя свой кубок. - Лучше бы послать к нему няню.

- Ты ранен? - Ровайн окинула мужчину быстрым взглядом, и сама не зная, почему это ее так волнует.

Это благодарность, сказала она себе. Благодарность за избавление от чудовища.

- Я просил тебя и Александра оставаться в церкви, - с легкой укоризной напомнил Акор, опускаясь на колени возле кресла.

- Он сбежал, а я…

Акор взял ее руку, и впервые за долгое время Ровайн не стала вырываться. Прикосновение это успокаивало.

- Лаклан не вернется больше, - мягко сказал Акор, продолжая поглаживать ее судорогой сведенные пальцы. - Никогда. Ты в безопасности.