Броллахан

Путь ее пролегал мимо темницы, ее окошки, забранные решеткой, были глубоко утоплены в землю. Через них в мрачные казематы замка пробивался свет и воздух, из них вырывались жалобные стоны. Лаклан постоянно участвовал в стычках с соседями, а значит темницы его редко пустовали.

Может быть, в который раз подумалось Ровайн, ее муж — сам Дьявол?

Обычно она, проходя мимо страшных провалов, ускоряла шаг, желая побыстрее миновать тюрьму, но сегодня наоборот остановилась. Старик-чернокнижник стоял у окна, вцепившись обеими руками в грязные тронутые ржавчиной, но все еще прочные прутья.

Ногти его, длинные и острые, были черны от грязи, кое-где запеклась на коже кровь. Страшные, глубоко посаженные глаза колдуна следили за каждым, проходящим по двору, а иногда он странно вытягивал шею, словно пытался разглядеть что-то.

Из окошка темницы было видно ноги людей, грязные башмаки, подолы платьев, лапы снующих по двору собак и кошек. Но из этого окна совсем не было видно небо.

Мимо Ровайн, держа обеими руками большой деревянный таз, прошла Алисон.

Из-под крышки тянуло запахом еды.

- Что это? - Ровайн подняла крышку. - Мясо?

- Господин велел отнести свиньям утром, - ответила служанка, глядя на еду голодными глазами.

Мясо подгорело, хлеб был весь припорошен пеплом, словно кто-то швырнул его в очаг — так скорее всего и было, но еда между тем оставалась слишком хороша для свиней.

- Куски получше раздай слугам, - велела Ровайн. - То, что останется, снеси на скотный двор. Погоди…

Ровайн взяла несколько кусков хлеба и мяса, завернула в платок и у колодца наполнила небольшую кружку чистой водой.

Затем она направилась к окошку темницы.

- Поешьте.

Старик посмотрел на нее своими жуткими глазами, потом протянул руку и схватил предложенный завтрак.

- Чего от меня хочет твой муж? - спросил он.

- Смерти врагов, так я думаю.

Старик расхохотался. Смех его, неожиданно громкий и заразительный, распугал птиц и слуг; первые захлопали тревожно крыльями, вторые принялись озираться.

- Это я могу, - отсмеявшись сказал старик.

- Вот, видишь ли, чего всегда хотят люди: власти, мести, золота. Иногда — женщину, но тут у твоего мужа, я погляжу, проблем нет. Чего ты хочешь, леди Гамильтон?

Ровайн посмотрела на шрам на запястье.

- Ничего, старик.

Чернокнижник сощурился.

- Потому что как ревностная христианка ты бежишь ворожбы? Или у тебя есть все желаемое? Или ты думаешь, что я не могу тебе дать, что ты хочешь?

- Я хочу быть счастливой, старик, - сказала Ровайн.