Город во влажной низине

– А покойничек-то еще трепыхается. Иди сюда, милый.

Тело помнило свои прежние навыки куда лучше бедной растерянной головы Иканабори. Меч рассек тварь на дереве напополам и вонзился в ствол. Осыпались последние лепестки. Иканобори упал на землю, скорчившись от внезапного укола боли. И только потом уже вспомнил, что такое боль.

- Тч-тч-тч, - пробулькала располовиненная тварь, - а вишенки-то опадают…

Вишни опадают, повторил про себя Иканобори. Это что-то значит. Для него. Это была его последняя мысль.

...Молодое весеннее солнце, пробиваясь через пену вишневых лепестков, само становилось нежно-розовым.

Падая на щеку, оно оживляло посеревшую кожу и при том рождало странные тени. Лицо делалось причудливой театральной маской, старой, сплошь покрытой сеткой трещин. Человек был мертв.

* * *

Причина беспокойства генерала Сумизомэ была ясна с первого взгляда: госпожа Йурихана была в тягости и скоро уже должна была разрешиться от бремени. Двигалась она неуклюже, вразвалочку и то и дело накрывала свой большой, округлый живот руками, точно пыталась защитить от чего-то.

У Аджисай это вызвало чувство тревоги и брезгливости. С тех пор, как родители начали заговаривать о ее браке, всякая пребывающая в тягости женщина, неповоротливая, неряшливая, суетливая, стала напоминать о безрадостном будущем. К будущему этому Аджисай все еще не была готова.

Но была и другая причина. Беременные уязвимы перед темными силами больше, чем кто-либо еще. Больше даже, чем дети. Тех хранят боги, беременная же… слишком лакомая добыча для разного рода чудовищ.

Впрочем, до сей поры Аджисай не слышала, чтобы угрозу для находящейся в тягости представляли призраки. Если только речь не идет о какой-то личной обиде.

Ходили, впрочем, разговоры — принесенные с севера легенды — о мертвецах, которые ищут нерожденное дитя, желая воплотиться и через него вновь родиться на свет. Аджисай никогда не воспринимала эти жутковатые суеверия всерьез. Чего возьмешь с дикарей-эбису? У них хватает таких страшилок, а то и чего похуже.

- Госпожа Йурихана, - избегая смотреть на живот жены генерала, равно как и на нездоровый лихорадочный румянец, Аджисай опустилась на подушки и приняла из рук прислужницы чай. Пить не хотелось, гостеприимством этого дома молодая заклинательница уже была сыта по горло, а чай отдавал плесенью. - Расскажите мне о призраке.

Аджисай старалась держаться уверенно, и в целом это у нее получилось. Голос не дрогнул, спина оставалась ровной, плечи расправлены.