Город во влажной низине

Однако, иногда он устраивал в своей весьма уединенно стоящей усадьбе небольшие приемы, и каким-то образом Аямэ удалось получить туда приглашение. Охия, конечно, сопровождала ее. И даже присутствовала на самом пиру, стояла в уголке вместе с прочими слугами, ожидая приказаний своей госпожи.

А потом Аямэ достался красный фонарь.

- Она сначала не хотела рассказывать историю, - всхлипнула Охия. - Но потом все же... она рассказала какую-то страшную сказку, вроде той, что нам в детстве бабушка рассказывала. А потом.

.. потом...

Аджисай сжала руки девушки.

- Успокойся и расскажи самое главное.

Охия шмыгнула носом и сделала глубокий вдох.

- Потом вдруг поднялась высокая темная фигура, мы ее до этого не замечали. Все очень удивились, госпожа. И она... она... схватила госпожу Аями за руку! И пропала!

- Пропала? В каком смысле? - уточнила Аджисай. - Растворилась в воздухе?

Охия зажмурилась и быстро замотала головой.

- Нет-нет, совсем нет! Она просто вышла. За дверь. И никто не мог пошевелиться.

Я, госпожа, я просто к полу приросла! Словно окаменела! А потом... никто и не вспомнил, что госпожа Аямэ была с нами.

- Так уж и никто? - усомнилась Аджисай. - Гости, если все это был сговор, могли разыграть это без труда.

- Но ведь и я вспомнила о госпоже Аями только когда вернулась домой! - глаза девушки снова наполнились слезами. - Я никому об этом не рассказывала, только вам. Вы — заклинательница, вы можете спасти мою госпожу. Хозяин думает, госпожа Аями сбежала, но ведь это не так! Она попала в большую беду! Госпожа Асунаро! Спасите ее!

Аджисай погладила девушку по волосам.

- Сделаю все, что смогу. Но как мне попасть в усадьбу Мацубаяши...

- Погодите, постойте минуту! - Охия вдруг сорвалась с места и убежала, и вернулась буквально через мгновение, бережно неся обеими руками изящный веер. - Вот это, госпожа! Это служило пропуском в усадьбу.

- Какая изящная вещица! И старинная.

Аджисай раскрыла веер и внимательно его изучила, подойдя к двери сарая.

Пластины были сделаны из лакированного дерева, а экран — из плотной шелковистой бумаги с редкими вкраплениями искрящегося золота. На нем была искусно нарисована сосна. Ни печати автора, которой обычно сопровождался такой рисунок, ни стихотворения не было. Поднеся веер к носу, Аджисай уловила легкий аромат благовоний, но опознать их было непросто.

- Спасибо, Охия-чан. Я сделаю все, чтобы спасти твою госпожу. А ты ни с кем больше об этом на разговаривай.