Тени этого мира

– Я ещё во Флоренции слышала о том, что в Венеции есть замечательная художница по имени Артемизия и многие сравнивали ее талант с божественным даром.

-Да, это именно она! – воскликнула Пеллегрина. - Артемизия талантлива, умна, юна и хороша собой, отец недаром дал ей такое имя. Если бы вы увидели ее, то по всем статям сравнили бы с божественной Дианойили даже бы решили, что она ее превосходит! Ей только восемнадцать, но одну из ее работ уже купил дож Приули, а герцогиня Изабелла Медичи заказала ей свой портрет и сцену из Ветхого Завета.

Любую, по выбору художницы. Но Флорентино, конечно, как и всякий мужчина страдал, что не имеет продолжения именно в сыновьях, и взял себе в ученики Агосто Тассино, тоже флорентийца. И представьте себе изумление всех, когда Артемизия объявила о том, что этот Агосто изнасиловал её!

-О, Боже! – воскликнула Джемма и густо покраснела. – Но как… как… Как она могла так сказать!

-И все вскричали так же, как и ты, Джемма! И более того, сам Агосто уверял, что всё произошло по взаимному согласию и даже был согласен жениться на Артемизии, но та твёрдо стояла на своём! Общество тут же раскололось на две части: одни восхищались ее поступком, другие твердили о позоре, который не смыть, и о девичьем стыде, который должен бы был замкнуть ей уста на веки вечные, даже если что-то и могло случиться.

Да мало ли с кем не случается? Но говорить публично о таком… Что ты думаешь, Оливи? – Пеллегрина посмотрела на меня.

-Что же я могу думать… Я не знаю ни Артемизии, ни всей истории… Но ее смелость и нежелание уступать вызывают у меня уважение, - пробормотала я.

-Я ни за что бы не посмела предать такое огласке, - прошептала Джемма.

-А что же было дальше, Пеллегрина? – спросила я.

-Дальше! Потребовался суд, чтобы установить истину, ведь обе стороны каждая гнули свою линию. Артемизию подвергли пытке…

-Что! – воскликнула я. – Как это возможно?

-Ну следовало же установить истину. Инквизиторы всего лишь действовали согласно букве закона. Они подвергли Артемизию пытке и, надо сказать, она три раза подтвердила свои слова.

Ей испортили руки и повредили пальцы, но она, рискуя никогда не взять кисть в руки, всё же не отступила от правды. Ее публично осматривали повивальные бабки! Уж коли это она смогла перенести, то чего бы ещё не смогла? – патетично воскликнула Пеллегрина, воздев руки к небу.

Джемма побелела при этих словах и прижала к груди дремлющую девочку.

-Что было дальше? – спросила я, чувствую, как душа моя сжимается от ужаса и гнева.