Тени этого мира

Сирина сидела со мной и вполне разделяла мои мысли. Но вскоре беспокойство побудило меня подняться и спуститься вместе с Сириной в общий зал.

Я сразу же приметила Матео, Амато и Эрнандо, занимавших стол в темном углу переполненного зала. Стоило мне только появиться у подножия лестницы, как взгляд Матео нашел меня. Матео поднялся, стремительно подошел ко мне и подал руку. Тут же взгляды всех присутствовавших мужчин, которые до того не стесняясь разглядывали меня, были опущены долу. Никто не желал себе неприятностей.

Я опустилась рядом с мужчинами на скамью и усадила Сирину подле себя.

-Мне нельзя, госпожа, - начала было она, но я оборвала её.

-Ничего, пока мы в дороге, в этом нет ничего страшного!

Сирине было неловко, но она не посмела спорить. А я прибавила:

-Я бы не хотела, чтобы тебя здесь кто-нибудь обидел. Поэтому лучше тебе будет быть подле нас.

Это ей было понятно, и она немного повеселела.

-Что скажете? – продолжил Амато прерванный мною разговор. – Любопытное было сегодня зрелище.

-Ничуть! – яростно возразил кардинал, покраснев. – Мы – люди просвещенного века, а практикуем столь варварские казни. Кроме того, и мне, и вам хорошо известно, что такое ведьмаки и каково их служение…

-Это да, - сказал Матео. – Но людское сознание темно и негибко. Мне жаль тех несчастных, которые ни в чём не виноваты, но расплачиваются при том за чужие деяния. И всему виной – тёмный страх.

Я не желала вмешиваться в их разговор, а только осторожно оглядывалась по сторонам. И вдруг мой взор упал на бродячих артистов. Это определенно были они! Комедианты сидели на самом неудобном месте и с жадностью ели принесенную им похлебку. В тот момент, когда я увидела их, к ним подошел хозяин и бросил:

-Хватит жрать! Ступайте работать! Не заставляйте меня пожалеть о своей доброте!

После этих слов, трое из них поспешно поднялись из-за стола, двое достали инструменты – арфу и флейту, а третья – это была та самая молодая девушка, что молилась на площади, принялась петь.

Мелодии и аккомпанементу вторил барабан, в который мерно ударял самый старый из актеров, что остался сидеть за столом, а девушка пела весьма приятным голосом очень грустную песню о любви. Мы с Сириной невольно заслушались, и я заметила, что у моей служанки на глазах даже появились слёзы. Да и мне было не весело.