Грань

Рядом на платке остатки хлеба от завтрака, долина ручья озарена солнцем, клонящимся к закату… Что панталоны перепачканы землёй, волосы встрёпаны, плиты пола застланы многолетним ковром палой, истлевшей листвы – это пустое. Вокруг безлюдье, приглушенный шелест деревьев и полная свобода, невообразимая в Москве.

«Вдруг ларец найдётся… завтра? И там – именно наши бумаги. Тогда надо ехать в губернию и предъявлять их комиссии. Потом оформлять грамоту на дворянское достоинство… А дальше?»

При мысли о том, что придётся отстраивать Глинь, Игнат нахмурился.

Стройка это деньги, а земля потребует работы. Оставить место у Малиновского, дающее кое-какой доход, и перебираться в Глушину?.. После столичной жизни неуютно снова стать «лапотным шляхтичем» среди болот. Как быть?..

«Но – Павлина!.. – вздрогнуло в груди. – Разве ты сможешь покинуть Палац, не увидевшись, не объяснившись с нею?»

Будто неслышный голос из-под купола беседки стал нашёптывать ему:

«Ты кандидат, Игнатий. Тебя ждёт чин коллежского секретаря – лишь поступи на службу.

Год за годом – и ты дворянин по чину, «высокоблагородие», затем «высокородие», «превосходительство». Свой дом в Москве, а то и в Петербурге, собственный выезд, шитый золотом мундир, выгодный брак… К чему рыть ямы в заброшенном парке? Поезжай обратно. Мелкая шляхтянка из жалкого Пасовища – не пара будущему статскому советнику».

«В самом деле…» – Игнат задумчиво поднял взгляд – и обмер.

Оттуда, из тени купола, из его зенита смотрел вниз устрашающий маскарон – лик, состоящий из выпученных глаз, вдавленных ноздрей и широкого сжатого, почти безгубого рта.

По окружности его смутно проступали знаки, как на циферблате.

От немигающего взора сверху исходило ледяное, цепенящее очарование – насилу стряхнув его, Игнат взобрался на лавку, даже привстал на цыпочки, запрокинув голову, чтобы разглядеть знаки, и с трудом прочитал –

Depositumcustodi

То есть – «Сторожи доверенное».

«В хорошеньком же обществе изволил прохлаждаться пан!.

. То-то нам, детям, запрещали заходить в беседки!.. Увидишь эти буркала – так и останешься торчать посреди пола, вроде статуи Осириса. Но… что означает надпись? Что стережёт жабья личина?»

Если есть нечто под её присмотром – оно прямо перед глазами маскарона.

То есть под полом беседки.

Сорвавшись с места, Игнат побежал за инструментами, благо, они неподалёку. Пока вернулся, пока разгрёб слежавшиеся листья, солнце опустилось ещё ниже и ушло из вида.