Вражда

Всяко может статься – у жулья много разных затей!

В общем, как ни поверни, придётся франтам раскошелиться за искренний рассказ.

– Морозно, знаете ли, господа! До нутра проняло; станешь ли тут запоминать?..

– Бывает ещё холодней, – спокойно сказал старший денди, глядя извозчику в глаза. Возница вдруг понял, что щёголь и не мигает вовсе, а зрачки у него будто разгораются. Извозчик в полной растерянности повернулся к младшему франту, а он – о, матерь Божия! – ну вылитый ночной кошмар!.. С перепуга кучер вздумал посильней тряхнуть вожжами, послать лошадь вскачь – но, оказалось, руки так сковало мертвящим холодом, что они одеревенели по плечи и стали бесчувственными.

– Ты хочешь денег… – начал молодой франт, а старший закончил:

– …или вернуться живым?

– Вторая набережная, – в ужасе забормотал извозчик, ощущая, как лёд, обездвиживший руки, наползает, пробирается в грудь и останавливает дыхание, – на Маргеланде, двадцать седьмой дом.

Щёголи отвели глаза – и к рукам извозчика вернулась подвижность.

Не медля, он хлестнул коня и поспешил уехать подальше от страшных встречных.

– Меня охватывают нехорошие предчувствия, – признался Кефас. – Вторая набережная… Этого не могло случиться!

– Как правило, Кефас, случается то, против чего не принято надёжных мер, – мрачно ответил Гереон. – Надеюсь, ты заметил запах третьего ездока – рыхлый, полный мужчина, что натёрся иссопом от прыщей и намазался кольдкремом. И у него талисман из аметиста.

– Не могу поверить, – Кефас поводил головой из стороны в сторону.

– Нет, так не должно быть!..

– Бывают встречи, которых нельзя избежать, – напомнил Гереон о чём-то общеизвестном, но Кефас упорно отвергал его мудрость:

– Расстояние, вражда, полное неведение друг о друге! и чтобы первым встречным оказался именно…

– Хватит сетовать. Поспешим; ещё не поздно вмешаться, – поторопил Гереон.

* * *

Поднимаясь по лестнице как можно тише и поддерживая незнакомку под локоть, Гертье задумался о том, какое мнение сложится у кареглазой красотки, когда она вступит в жилище кавалера дан Валлеродена.

Ни швейцара, ни лакеев, принимающих в прихожей верхнее платье господ. Он сам велел кривой старухе-служанке не переставлять ни одной вещицы во время уборки; значит, всё осталось так же, как было брошено утром.

Третий этаж – почти роскошно, не правда ли? в центре Маэна за те же деньги сдадут комнатку на чердаке, под самым небом, и уголь для печки придётся таскать самому.