Вражда

Итак, внемлите – «Как он победил стужу, так он победит и жар».

– Что это значит? – недоверчиво спросил Гертье.

– Сие мне неизвестно, – Цахариас искренне развёл руками. – Я вещаю по наитию, как то было явлено извне, из вечного мира. Не требуйте от меня большего, кавалер. Мы ждём, как вы распрощаетесь с нами.

– Что ж… Будьте счастливы – и доброго вам пути.

– Благодарю вас, – склонил голову Цахариас. Черноусый повторил за ним движение, а Рагнхильд сделала на прощание книксен. Она после ночёвки под тюфяком выглядела помятой и растрёпанной, но черноусый обвёл её тростью по ходу солнца, заключая в незримую овальную раму.

Гертье успел заметить, как платье и волосы Рагны сами собой пришли в порядок. Затем черноусый без слов подошёл к кавалеру, протянув ладонь – и Гертье вложил в неё ставший бесполезным револьвер. Наследнику Валлероденов стало ясно, что одетых в чёрные долгополые сюртуки гостей пули не возьмут, хотя под их верхним платьем нет ни кольчуг, ни кирас. Только меч их сразит, да и то не простой. Zhar невидимо клубился у их уст, как марево над костром, словно намёк на готовность выдохнуть струю палящего огня.

Церемония расставания состоялась, но гордая ругинка не спешила уйти. Предчувствуя, что больше она с Гертье не увидится, Рагнхильд хотела высказать последнее, что лежало на душе и предназначалось кавалеру.

– Прощайте, – бесчувственно сказала она, приближаясь и отводя взгляд.

– Я подумала, что… ваши ноги, должно быть, обморозились.

– Надеюсь, не слишком. Кажется, вы прогрели меня насквозь.

– И разбудила вас, – то ли с сожалением, то ли с сомнением Рагна поджала губы. – Встреча с нами не проходит бесследно… как и встреча с вами. Во мне что-то изменилось. Не знаю, к добру ли эта перемена.

– Всего лишь одна встреча на пути старой вражды – что она может изменить?

– О, многое! Впредь я воздержусь атаковать Властителей Зимы – и огнём, и словом, всё равно.

Если только вы не нападёте первыми; тогда берегитесь.

– А я стану спрашивать – не состоит ли мой противник в родстве с Господами Огня. Тех, кто скажет «да», я буду склонять к мировой.

* * *

На улице молодой Кефас ловил ладонью капли, падавшие с края крыши. Несмотря на пасмурное настроение, лицо его освещала улыбка – как не радоваться солнцу, голубому небу и оттепели, чудесно нагрянувшей в город.