Бирит-нарим

Та, что с любопытством выглянула во двор утром, когда Лабарту пришел за последними распоряжениями… Та, которую Татану хотел отдать ему в жены.

Лабарту опустил руки и покачал головой.

— Женщина, — сказал он, — я не знаю, о чем ты говоришь.

— Но ты же… — Девушка смотрела на него растеряно, и слеза ползла по ее щеке, оставляя чистую дорожку. — Раз ты вернулся, Лалия…

— Ты ошибаешься, — отозвался Лабарту. — У меня другое имя.

И с быстротой, недоступной людям, скрылся среди руин.

Часть третья. Проклятие Аккаде.

Глава одинадцатая. Вести

1.

Почти в каждом доме в Аккаде был подпол — темное, прохладное место, где хранили в высоких кувшинах зерно и масло. Но под домом Илку скрывалось иное подземелье. Лабарту едва отыскал вход — груды щебня и рухнувшие перекрытия завалили его. А отыскав, не стал медлить. Поднял обугленные балки, отшвырнул, расчистил дорогу. От пыли горло казалось сухим, словно жажда пришла в неурочный час. Горький дым скрывал солнце, и смысла не было глядеть на небо, ища утешение.

Почему ты остался здесь Илку? Лабарту выпрямился, глядя вниз, на ступени, уводящие в темноту. Кто, как не ты, должен был знать, что город обречен? Отчего же?..

Илку был там, внизу. Сквозь золу, пыль и смрад Лабарту чувствовал биение его жизни — солнечный отблеск, спрятавшийся под землей.

Город мертв. Отчего же…

Спускаясь, Лабарту пересчитал сложенные из кирпича ступени. Тринадцать, и с каждым шагом становилось все темнее, а воздух наполнялся запахом крови. И не понять, мертвая то кровь или пролитая недавно, кровь человека, экимму или зверя.

Запах дурманил голову, и хотелось остановиться, прижаться к стене и так замереть, хоть на пару мгновений.

Лабарту не замедлил шага. Свод нависал над головой — стоит лишь потянуться и коснешься рукой. Рядами стояли вдоль стен кувшины, и даже сквозь обожженную глину Лабарту мог различить, что в них: здесь пиво, там кунжутное масло, а вот ячмень…

Еще пара шагов и запах крови — или не кровь это? — затмил собой все, и тошнота подкатила к горлу.

Лабарту зажмурился, но тут же открыл глаза и пригнулся, проходя под аркой.

За проемом открылась круглая комната, и в первый миг Лабарту увидел лишь Илку — и никого больше.

Тот лежал, уткнувшись лицом в землю, и видно было, как его бьет дрожь. Одна рука судорожно сжималась, словно пытался он достать что-то невидимое, но никак не мог ухватить.

— Илку! — крикнул Лабарту, рванувшись вперед.

И замер.

По земле был прочерчен круг.