Бирит-нарим

Лица не разглядеть было, длинное тонкое покрывало затеняло его. Рукой она придерживала края ткани, и сразу видно — непривычно ей это, лишь при входе в город надела накидку, чтобы не приняли за рабыню.

Не иначе, в степи он нашел ее. Где родился, оттуда и приводит женщин.

— Рад видеть сестру, — проговорил Ишби, глядя на нее. — Пусть в доме хозяина всегда будет ей благо.

Женщина повернулась к Лабарту, и от движения покрывало соскользнуло на плечи.

— Говорил, тут будет мой старший брат, — сказала она, улыбаясь.

Голос ее был похож на походку, столь же плавный, тягучий. — Тот, кого я должна слушаться, когда тебя нет рядом… Но с чего бы мне слушаться ребенка?

Ишби не успел увидеть, как хозяин размахнулся. Лишь раздался звук удара, пламя забилось от порыва воздуха, тени заметались по стенам, — и Зу оказалась на земле. Сидела, держась за плечо, до крови закусив губу, смотрела снизу вверх.

— Это твой старший брат, Ишби, — произнес Лабарту, раздельно и твердо.

— Когда нет меня дома — будешь слушаться его. Если не выполнишь, то, что он скажет, он накажет тебя, как я.

Я не хочу наказывать ее. Зачем?..

Но возразить нельзя — и Ишби стоял молча, ждал.

Зу встретилась взглядом с хозяином и кивнула.

— Я поняла, — сказала она и поднялась с земли.

4.

До рассвета оставалось часа два, не более, но сон все не шел. Лабарту лежал, закинув руки за голову, слушал ночь, смотрел в темноту.

Светильники давно догорели, и человеческий глаз не различил бы ни стен, ни занавешанного входа, ни чернильных провалов окон. Но Лабарту смотрел на потолок и видел кирпичную кладку свода, а приглядевшись — и обрывки паутины в углу, колышащиеся от тихих движений воздуха. Люди еще не проснулись, и не слышно было ни шагов, ни грохота котлов, звуков льющейся воды и голосов…

Все спят… Только я…

Лабарту повернулся, приподнялся на локте. Узорчатое тонкое покрывало соскользнуло на постель, прошелестело, — и вновь стало тихо.

Только я… и ночь. Мы одни.

И зажмурился, отгоняя неверные мысли.

Нет… Как могу быть один, если рядом — дитя моего сердца?

Открыл глаза и смотрел на нее, долго, слушал биение своего сердца.

Зу дышала ровно, веки ее подрагивали — видела что-то во сне. Но чувства ее были быстротечны и неуловимы, не понять, печальный сон ей снится или радостный.