Бирит-нарим

Кувшин разбился, полоснула дальняя боль, запах крови смешался с запахами леса.

Она сопротивлялась, но не кричала, лишь билась в его руках.

Заберу ее, украду ее, она моя.

Она пил ее кровь, ее боль и силу, и, когда осталась лишь последняя искра жизни, дрожащая и угасающая, — выпрямился, прокусил жилы у себя на запястье, прижал к ее губам. Его душа, переполненная солнечным огнем кричала:Ты останешься со мной!

Этот крик был в его глазах, в его крови. И та, которую он все еще держал крепко, как пойманного зверя, сделала глоток, потом еще один, и закрыла глаза.

Лабарту едва заметил, как разжал хватку, как обнял и прижал к себе девушку, имени которой пока не знал.

Моя кровь… оживляет ее.

Он чувствовал это — возрождение, преображение жизни, стук сердца — свой и ее.

Он был готов к этому, ведь и Шебу, и Тирид столько раз объясняли, что нужно делать, и что будет. Но это были всего лишь слова, а мир, менявшийся с каждым мгновением — был настоящим.

Она оживала, и ее жизнь все ярче, все ослепительней разгоралась в его сердце.

— Дитя моего сердца, — прошептал Лабарту на языке этой земли.

В каждом слове был вкус крови, голос воды и запах соснового леса.

4.

— Я не кричала, потому что не испугалась, — сказала она.

Теперь Лабарту знал ее имя.Кэри. Стоило мысленно произнести его — и каждый вдох становился светлей и спокойней.

— Не испугалась? — повторил Лабарту.

Они сидели вдвоем на прибрежных камнях, и едва верилось, что эти скалы, деревья и волны помнят его одиночество. Теперь движения и чувства, лучи солнца и дыхание моря стали общими для двоих. Радость, неведомая прежде, полнила сердце до самого дна, душу — до самых темных глубин.

Кэри улыбнулась. Ее глаза были цветом как море перед штормом, завораживали, соленый ветер жил в них, качался прибой.

— Я знала — ты охотник, ты хочешь украсть меня, чтобы я стала твоей.

Ее голос тоже был здешним — скользил легко, менялся, то глубокий как лесная тень, то прозрачный как облака на рассвете.

— Поэтому я не испугалась, — продолжала Кэри. — Я дралась, чтобы узнать, слабый ты или сильный. — Она улыбнулась вновь, сжала его ладонь. — Я только не знала тогда, на кого охотится этот охотник.

Ветер перемешал их волосы, переплел золотые и темные. И чувства сплелись также: глубинный жар, восторг и нежность отражались друг в друге, разгорались, сияли все ярче.