Бирит-нарим

Син-Намму выкрикнул имена, и шестеро гребцов спрыгнули в воду. Едва они выбрались на землю, тут же, опережая других, к ним устремился человек в длинных темных одеждах. Он поднял взгляд, широко улыбнулся и поклонился стоящим на палубе корабля. Затем проронил несколько слов, и гребцы последовали за ним к селению.

— Тебе нет нужды сходить на берег, — сказал Син-Намму, глядя им вслед. — Мы возьмем здесь чистую воду и свежее пиво и тотчас отправимся в путь. И дальше поплывем вдоль безлюдных берегов, но тем радостнее будет ступить на благословенную землю.

Лабарту лишь кивнул, надеясь, что чувства не отразились на лице. Что ж, должно быть Татану не покидал корабль в Эреду, а, значит, не должен и я. А так хотелось прыгнуть за борт — пусть одежда промокнет, льняная рубаха прилипнет к телу, а синий шерстяной пояс потемнеет, станет почти черным. А потом выйти на землю, в город, почитавшийся некогда наравне с Ниппуром. Не торопясь, идти по его улицам и чувствовать, как капает с длинных волос вода, и солнце сушит мокрую кожу.

То море было холодным и соленым, а это?..

Я еще узнаю, каково здешнее море.

— Неужели это Эреду? — спросил Лабарту. — Я знаю, город был разрушен войной и потопом, но все же…

— Не туда смотришь. — Син-Намму вскинул руку и указал вперед. — Вот Эреду.

Глаза экимму зорче человеческих, и Лабарту подивился, почему не взглянул туда сразу. Смотрел на людей и на волны прибоя — и позабыл про небо.

Вдалеке возвышался холм, а на нем, среди пальм, виднелись руины.

— Корабли подходили прямо к городским стенам, — продолжал Син-Намму. — Но море отступило, и мудрые люди говорят, что оно продолжает отступать. Наверное, поэтому и не отстроен новый город. Что толку возводить гавань, если сыновьям твоим и внукам придется строить новую? Вот люди и ушли, видишь, лишь немногие остались…

На берегу раздался крик, и Син-Намму замолк, не договорив.

— На Дильмун! Возьмите меня на Дильмун! Смерть, черные волны! Черные волны!..

Толпа расступилась, и на берег, торопливо ковыляя, выбралась старуха.

Она подслеповато щурилась на солнце и протягивала к кораблям дрожащую руку. Седые волосы выбились из-под поношенного темного покрывала, запястья охватывали тусклые браслеты.

— Заберите меня с собой! — выкрикнула она вновь, и голос сорвался на хриплый кашель.