Бирит-нарим

Кто-то из толпы окликнул ее, позвал, пытаясь успокоить, но старуха даже не обернулась.

Лабарту, склонил голову набок, разглядывая ее. Сгорбленная и лицо все в морщинах, но даже сквозь запах моря и раскаленного песка, легко ощутить — у старухи чистая кровь, не тронутая болезнью. Но кто эта женщина? Амулет на груди и колокольчики по краям одежды — должно быть, жрица. Но храмов здесь нет, чья же она?

Не все ли равно, какому богу она служит? Что тебе до богов?

— Я говорила людям, но они не слушают меня! — Старуха сделала еще несколько шагов и теперь стояла у самой кромки моря, волны разбивались о ее босые ноги.

— Тем, кто останется, не уплывет, не будет пощады! Черный потоп захлестнет страну!

— Совсем ты из ума выжила! — крикнули из толпы, и другие голоса подхватили:

— До разлива еще далеко, откуда ж придет потоп?

— Звезды обещали добрый урожай и хороший год, неужто ты знаешь больше звезд?

Лабарту смотрел вниз, прикусив губу. Смех рвался наружу, веселье, смешанное с тревогой. Так вот во что превратился Эреду? Великий город, источник мудрости стал пристанищем безумных старух?

Син-Намму перевесился через борт и крикнул:

— Они правы, женщина! Тебе нечего бояться, возвращайся к своему алтарю!

Один из гребцов обернулся к корабельщику.

— Служители Энки на корабле — добрый знак, господин. Возьмите ее.

— Она служит богу моря? — спросил Адад-Бааль, до сих пор молча стоявший рядом. — Разве можно отказывать жрецам бога, которому доверил свою жизнь?

Син-Намму взглянул на него так, словно хотел ударить, но лишь сказал:

— Рабам не пристало указывать своим господам.

И что ты, иноземец, можешь знать про наших богов?

— Я знаю.., — начал было Адад-Бааль, но старуха вновь закричала с берега, и он замолк на полуслове.

— Раб видит истину, а ты слеп! Идет второй потоп, великие воды уже сошли с гор, и скоро черные волны захлестнут страну, черноголовые станут рыдать, проклиная свою участь, и мертвых будет больше, чем живых… Но Дильмун, Дильмун благословенный не коснутся воды потопа, и те, кто сойдут на его землю — спасены!

Толпа зашумела.

Кто-то смеялся, кто-то пытался вразумить жрицу, другие же просто стояли, наблюдали, переговариваясь. Одна из женщин поставила на землю корзину и, подбежав к старухе, попыталась увести. Но та вырвалась, не переставая кричать, и Лабарту подивился — сколько же силы в этом иссохшемся теле.

Должно

быть, Энки говорит сквозь нее.

От этой мысли озноб прошел по телу.