Бирит-нарим

Но лицо казалось спокойным — разве что тень удивления успела его коснуться. Умерла во власти чар.

Она расчесывала мои волосы… служила мне и поила своей кровью, хотела, чтобы я любил ее…Я говорил тебе, Илку, я не держу жертв!

— Да, — сказал Лабарту и поднял взгляд. — Чище утренней росы.

Инанна-Атума взяла его за руку и, казалось, хотела ответить, но вдруг замерла.

Совсем рядом был экимму, уверенный и сильный.

Солнечный свет, кровь и смерть отвлекли меня. Я должен был почувствовать раньше.

Лабарту встретился взглядом со жрицей, и та кивнула.

— Да, — проговорила Инанна-Атума. — Это он.

Часть третья. Проклятие Аккаде. Глава девятая. Сила

1.

Солнце палило нещадно. Полуденный огонь лился с небес, и тени отступили, съежились у ног. В этот час люди прерывают работу, спешат укрыться, ищут прохладу… Но битва на пристани — прервалась ли? Или некому уже там сражаться, лишь убитые остались и раненые? Корабли, должно быть, сгорели, и река уносит пепел их вниз по течению, к морю…

Но я рожден был в полдень, и если придется сражаться, то полдень для этого — лучшее время.

Лабарту выпустил руку Инанны-Атумы и сжал кулаки.

Чужак не заставил себя ждать.

Сила его, подобно приливу захлестнула пустую улицу, опередила хозяина. Сердце учащенно забилось и, еще не увидев противника, Лабарту знал: Он ровесник мне, жил до потопа. Две тысячи лет ему, не меньше.

Чужак вышел из-за угла и остановился, не дойдя пары шагов. Прищурился, небрежно облокотился о стену. С виду — обычный человек, не слишком высок, и лицо из тех, что не запомнятся, если увидишь в толпе.

— Ты нарушила уговор, — проговорил он, глядя на жрицу. — И должна покинуть город.

В моем Лагаше он смеет…

Лабарту сам не заметил, как шагнул вперед.

Инанна-Атума попыталась остановить его, но не успела. Рука ее лишь задела край рубашки, а возглас пронесся мимо сознания.

— Кровь, что пила она — мой дар, — сказал Лабарту. Еле слышное эхо повторяло слова. — Кровь моей жертвы, тебе не принадлежащей. Инанна-Атума ни в чем не преступила правила и не нарушила уговор.

Чужак окинул его внимательным взглядом, склонил голову набок. Легонько стукнул пальцами по стене — посыпалась пыль. Из пролома серой тенью метнулась кошка и тут же исчезла за углом, остался лишь след ее страха.